В следующей жизни, когда я стану кошкой…

Сам док, расположившись за спиной своего «водителя», сквозь стекла таких же очков следил за дрожащими стрелками приборов и делал все, чтобы горячее, испускающее пар сердце его машины не остыло и не прекратило работать. Его высокий цилиндр был насквозь прокопчен и блестел угольной крошкой. Одновременно с этим он зорко следил за дочерью. В Лондоне, несмотря на прогресс, все еще было достаточно людей, промышлявших кражей детей с последующим превращением их в профессиональных нищих, попрошаек, проституток и карманников — в общем, в оборванцев всех мастей. Их чумазые лица то тут, то там мелькали в праздно шатающейся толпе, а при виде машины, плюющейся паром в их преждевременно потухших, уставших глазах зажигались огоньки искреннего любопытства и восторга, но быстро гасли, как только плутишки понимали, что поживиться им будет нечем. Алиса была надежно защищена высокими крепкими перильцами и кроме того надежно пристегнута к своему креслу парой ремней, перетягивающих ее поперек груди.

— Сегодня мы увидим редчайшее явление! — прокричал док в который раз, стараясь перекрыть шум машины. Алиса и без его напоминаний это знала. По расчетам отца сегодня должно было произойти затмение луны, и это событие никак нельзя пропустить. Чтобы пронаблюдать его от и до, а затем подробнейшим образом описать все док и затеял эту поездку загород, к своему хорошему знакомому, которого он с гордостью называл своим учеником, — Роберту Доуэлю.

Роберт или Бобби, как ласково называл его док, жил в крохотном флигеле близ поместья своих родителей. Ему было уже порядком лет, а он до сих пор студентом — «Вечным студентом», — с горечью признавал его отец. Старик Доуэль не одобрял одержимости сына наукой и частенько говорил, что Бобби наука до добра не доведет.

— Нашел занятие на свою голову, — говорил отец Доуэль, рассматривая изорванные, заляпанные пятнами реактивов обои и захламленный флигель, куда Бобби стаскивал все, что, по его мнению, могло пригодиться ему в работе. Но сын словно не слышал брюзжания отца и твердо шел своей дорогой. Куда? Этого он и сам не мог бы сказать.

Роберт был высоким, плотной комплекции человеком, носил клетчатые рыжие костюмы и отчаянно косил на левый глаз. Окосел он в марте; кажется, какая-то из его пробирок взорвалась и повредила ему лицо. Глаз остался на месте, но почему-то в минуты волнения он свободно вращался в глазнице, как у безумного. Своей нескладной внешности Бобби ужасно стеснялся и поэтому говорил не часто, а если говорил, то ужасно заикался и краснел. Ему всякий раз становилось неудобно, что он подал голос и привлек к себе внимание. Более всего на свете Бобби желал узнать все тайны мироздания и потому учился всему с охотой. Время от времени его посещало вдохновение, он забрасывал свои учебники и принимался вдруг мастерить какую-нибудь машину — это получалось у него отлично. Например, землеройная машина прекрасно вскапывала землю перед посадкой овощей и очищала запущенный сад от сорняков, но вот беда: текущее масло залило все вокруг, и на рыхлой, черной, жирной земле после этой машины категорически ничего не росло.

Зато водопровод, устроенный Бобби в его флигеле, действовал безотказно. В четверть часа он наполнял ванну горячей водой, лишь слегка пахнущей мазутом, и Бобби всегда мог помыться и привести в порядок одежду. Нужно ли говорить, что и вещи его тоже попахивали смазочными материалами и не были в пятнах лишь потому, что были покрыты одним сплошным слоем масла?

Док сочувствовал Бобби.

— У него золотые руки, но слабая голова, — говаривал он и покупал его машины, чтобы Бобби хоть как-то мог сводить концы с концами. К слову, стоит отметить, что землеройную машину удалось доработать, и она все же была пристроена к делу. Она перестала плеваться маслом и прилежно возделывала клумбы под крокусы и маргаритки в палисаднике под домом дока. Покуда она фыркала и ревела, испуская клубы пара, Алиса сидела на ней по-турецки, словно погонщик, и веревочными поводьями направляла ее в нужную сторону.

Зато у Бобби было кое-что, чего не было у дока, и это было настоящее сокровище — прекрасный телескоп с набором линз, видоискателей и окуляров разной чувствительности. Бобби жил в относительной удалении от города, небо над его флигелем было чище, и он свободно мог разглядывать небесные светила. Время от времени, за умеренную плату, он позволял и доку воспользоваться его сокровищем.

… Дорога послушно ложилась под колеса машины, постепенно уводя путников все дальше от Лондона с его сырым грязным смогом, светлое пятно от фонаря, укрепленного на носу машины, прыгало впереди, маня за собой, и док, то и дело поглядывая на часы, покачивал головой и бормотал:

— Мы опаздываем, как же чертовски мы опаздываем! Бобби не простит этого мне, нет…