Приветствую тебя, идущий на смерть. Или нет, можно иначе — здравствуй, Ваня. Сейчас ты обрел способность слышать меня и с ужасом понял, что ты лишь мое создание, мой персонаж, плод моей фантазии, помещенный в мир так похожий на реальный. Сейчас, ты ненавидишь меня за тот мир, в который я, твой создатель, демон и демиург, поместил тебя, заставив пройти все круги ада.
25 мин, 48 сек 18548
Боль вновь затмевает твой разум. Неужели это все будет принадлежать им? Человеческому свинцу. Унести, сохранить, сберечь. Трепетно ты пытаешься поднять непосильный груз — слишком много, слишком тяжело. Где ты мог бы сохранить все это, а через неделю придет хозяйка и выбросит все, что тут есть, на помойку. Нет, в своем доме, в маленькой коммуналке ты не сможешь сохранить это сокровище. Придется сделать это Джиму, вопреки здравому смыслу придется совершить это жертвоприношение. Твой друг Джим напевает строчку, которая приказывает тебе, что надо делать. Спички, коробок, бумага. Все, что может быть осквернено, лучше отдать ему. Просто ты услышал её голос, который приказал тебе сделать это. Был ли голос, было ли видение? Но не позволим суетливому здравому смыслу затемнять величие трагедий. Ты собираешься закрыть дверь изнутри и, задохнувшись в дыму, отдать свою плоть ласкам Агни. Прости, не время. Словно бес вселяется в тебя, и, схватив первую попавшуюся книгу и несколько стихов, ты бежишь прочь, не помня себя. Нет, это не страх, это одержимость. Ты летишь прочь, Иоанн, летишь, не помня себя. О, мне нравится твое чувство юмора, действительно — летишь ты только сейчас, а тогда бежал, хотя и очень быстро.
Упав без сил в темном дворике при свете луны, ты открываешь книгу и читаешь. Как у нас все по-разному, мой Иоанн, ибо для меня с прочтением этой книги началась жизнь, а для тебя, наоборот, звучат её последние аккорды. Третья глава говорит тебе, что надо делать. Почему я не умер в объятьях Агни, задаешь ты себе вопрос, но только сейчас этот вопрос находит ответы. Разве мог я дать тебе умереть, до того, как ты прочтешь эту книгу книг и откроешь логос вечности?
Ты вспоминаешь свои права, в том числе последнее право, право убить того, кто нарушил твои права. Книга вдохнула в тебя мужество и теперь ты знаешь, что надо делать, мой Иоанн. Эти слова входят в тебя, словно воспаленное копье. Теперь ты понимаешь, что надо делать.
Мне, правда, жаль тебя, Иоанн, ибо твоя судьба — это жертвенная смерть. Я не хочу ни убивать, ни умирать, потому ты убьешь и умрешь вместо меня. Я живу во славу богини, а ты во славу её умираешь.
Последние метры до земли. Последние воспоминания. Ты хорошо помнишь все маршруты пути твоего друга, стукача Алберта. Выследить его на темной улице тебе не составляет труда, мой Иоанн, ибо здесь я благоволю тебе. Посмотри вокруг — как раз рядом растет осина. Тебе ли не знать, зачем я посадил её здесь? Современные Иуды отличаются редкостной бескорыстностью, и склонность к суициду у них отсутствует. Эту склонность разовьешь в нем ты, он ведь нуждается в твоей помощи. Камень в твоих руках знал, куда идти. Он шел тебе навстречу, не ожидая, что ты держишь камень за пазухой, и рассчитывая не более чем на обычную драку мальчишек. Потому он не боялся тебя и подошел к тебе вплотную. Одиннадцать ударов хватило, чтобы мозг стал течь из его черепной коробки. А потом ты обмотал веревку вокруг его горла и повесил его на ближайшей осине. Никакого снисхождения — милосердие должно быть оставлено.
Ты не получал удовольствие от убийства и мести. Ты просто отдавал долг, поскольку негоже уходить из свинца, не отдав ему долги кровью. Ты убивал Алберта, но в его лице ты убивал слуг Иалдабаофа. Инквизиторы, сжигающие ведьм, и моралисты, запрещающие любить тех, кого мы пожелаем и как мы пожелаем — все они сейчас умирали под ударами твоего камня. На камне сем построю церковь свою, о мой Иоанн.
А теперь, мой Иоанн-камень, беги. У тебя ничего больше не осталось на этой земле — ни любви, ни ненависти. Беги через лес, в пропасть неба, мой Иопан, в пропасть, что манит тебя своим нежным сиянием. Ты, мой альпинист Иопан, бежишь к горе, чтобы совершить свое первое и последнее восхождение. Мой Иопан, Бранд, куда бежишь ты? Стрела выпущенная из моего колчана — в твоем сердце нет ни зла, ни добра, только последнее восхождение. Эта та самая гора, что ты случайно увидел в детстве, через месяц после смерти экскаватора, и испытал странный восторг, словно предвидя о своей связи с этой горой. Ты — лишь крик, что летит по лесу к горе, звуковая волна, которая проникает в каждый листок, каждую травинку на своем пути.
Мчись к своей смерти на вершине мира, Иопан. Это твоя гора, твой олимп, гора Елеонская, гора-кармель, гора-абигени. Поднимись на гору, ставшую волшебной благодаря мне и тебе. Ты один на один с ней, и тебя никто и не думает преследовать, ибо они знают, что тебе некуда бежать. Они просто ждут тебя дома, ждут, чтобы предать суду. Ты убийца, мой Иопан, на твоем челе печать Каина, потому тебе больше нечего делать среди людей.
Упав без сил в темном дворике при свете луны, ты открываешь книгу и читаешь. Как у нас все по-разному, мой Иоанн, ибо для меня с прочтением этой книги началась жизнь, а для тебя, наоборот, звучат её последние аккорды. Третья глава говорит тебе, что надо делать. Почему я не умер в объятьях Агни, задаешь ты себе вопрос, но только сейчас этот вопрос находит ответы. Разве мог я дать тебе умереть, до того, как ты прочтешь эту книгу книг и откроешь логос вечности?
Ты вспоминаешь свои права, в том числе последнее право, право убить того, кто нарушил твои права. Книга вдохнула в тебя мужество и теперь ты знаешь, что надо делать, мой Иоанн. Эти слова входят в тебя, словно воспаленное копье. Теперь ты понимаешь, что надо делать.
Мне, правда, жаль тебя, Иоанн, ибо твоя судьба — это жертвенная смерть. Я не хочу ни убивать, ни умирать, потому ты убьешь и умрешь вместо меня. Я живу во славу богини, а ты во славу её умираешь.
Последние метры до земли. Последние воспоминания. Ты хорошо помнишь все маршруты пути твоего друга, стукача Алберта. Выследить его на темной улице тебе не составляет труда, мой Иоанн, ибо здесь я благоволю тебе. Посмотри вокруг — как раз рядом растет осина. Тебе ли не знать, зачем я посадил её здесь? Современные Иуды отличаются редкостной бескорыстностью, и склонность к суициду у них отсутствует. Эту склонность разовьешь в нем ты, он ведь нуждается в твоей помощи. Камень в твоих руках знал, куда идти. Он шел тебе навстречу, не ожидая, что ты держишь камень за пазухой, и рассчитывая не более чем на обычную драку мальчишек. Потому он не боялся тебя и подошел к тебе вплотную. Одиннадцать ударов хватило, чтобы мозг стал течь из его черепной коробки. А потом ты обмотал веревку вокруг его горла и повесил его на ближайшей осине. Никакого снисхождения — милосердие должно быть оставлено.
Ты не получал удовольствие от убийства и мести. Ты просто отдавал долг, поскольку негоже уходить из свинца, не отдав ему долги кровью. Ты убивал Алберта, но в его лице ты убивал слуг Иалдабаофа. Инквизиторы, сжигающие ведьм, и моралисты, запрещающие любить тех, кого мы пожелаем и как мы пожелаем — все они сейчас умирали под ударами твоего камня. На камне сем построю церковь свою, о мой Иоанн.
А теперь, мой Иоанн-камень, беги. У тебя ничего больше не осталось на этой земле — ни любви, ни ненависти. Беги через лес, в пропасть неба, мой Иопан, в пропасть, что манит тебя своим нежным сиянием. Ты, мой альпинист Иопан, бежишь к горе, чтобы совершить свое первое и последнее восхождение. Мой Иопан, Бранд, куда бежишь ты? Стрела выпущенная из моего колчана — в твоем сердце нет ни зла, ни добра, только последнее восхождение. Эта та самая гора, что ты случайно увидел в детстве, через месяц после смерти экскаватора, и испытал странный восторг, словно предвидя о своей связи с этой горой. Ты — лишь крик, что летит по лесу к горе, звуковая волна, которая проникает в каждый листок, каждую травинку на своем пути.
Мчись к своей смерти на вершине мира, Иопан. Это твоя гора, твой олимп, гора Елеонская, гора-кармель, гора-абигени. Поднимись на гору, ставшую волшебной благодаря мне и тебе. Ты один на один с ней, и тебя никто и не думает преследовать, ибо они знают, что тебе некуда бежать. Они просто ждут тебя дома, ждут, чтобы предать суду. Ты убийца, мой Иопан, на твоем челе печать Каина, потому тебе больше нечего делать среди людей.
Страница 5 из 8
