Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
149 мин, 30 сек 1988
Эльф сглотнул и нервно переплёл пальцы. Вот так, мастер Джонассин уезжает, отобрав у него мечту, которая сбылась хоть и отчасти, но всё же. Руинн'рин был счастлив, даже с ног падая после суматошного дня, проведённого в лавке… Пусть она была не его, однако здесь так давно всё держалось только на нём, поэтому… маг чувствовал себя тут как дома, ощущал свою причастность к творимым здесь маленьким чудесам, и как-то и не думал о том, что однажды это может закончиться. Да и сам старик… чародей уже так сильно привязался к нему, что не представлял и дня своей жизни без его участия, а тут… его снова бросают.
— А как же Ваша лавка, мастер Джонассин? — тихо спросил Арджиа, разглядывая искусный узор на жёлто-голубом ковре. — Она ведь одна такая в нижнем квартале…
— Ну… мне, само собой, тяжело с ней расстаться, — сокрушённо вздохнул Джонассин, — всё-таки шестьдесят лет моей жизни неразрывно связаны с этим домом… Но я верю, что ты справишься, малыш.
Он отвернулся и принялся вновь собирать вещи в дорогу, не замечая, каким остолбенелым взглядом уставился на него поражённый до глубины души юноша. Нет, старик, конечно, не был с ним груб или жесток, но… Да о прижимистости мастера-зельевара ходили легенды! Он был жутко скуп не только на деньги, но и на эмоции, не обладал и каплей сентиментальности и чтоб вот так просто отдал практически малознакомому эльфу свою лавку, приобретённую когда-то на последние деньги, оставшиеся от промотанного старшим братом наследства?!
Уму непостижимо…
Проводив нетерпеливо покряхтывающего старика, Руинни поспешил обратно. Лавку он решил сегодня не открывать, а вернуться, вместо этого, в таверну, где жил с того самого памятного пробуждения, — посоветоваться с Рикеном и всё обдумать. Нет, в обмане юноша мастера не подозревал, в конце концов у него на руках сейчас была заверенная по всем правилам дарственная на дом, но что-то тут явно не вязалось, и эльф никак не мог понять что.
— Ты чего это вернулся? — удивлённо встретил его Рикен. — Забыл что-нибудь?
Не отвечая, маг повертел головой, осматривая пока ещё пустой зал таверны, и поманил мужчину к ближайшему столу.
Невзирая на тот самый первый обман, когда человек лгал ему, храня тайну Джиллиана, Руинн'рин безгранично доверял Рикену и всегда рассказывал всё, что с ним происходит, включая терзающие его чувства к охотнику. Мужчина больше не старался повлиять на чародея, не пытался прогнать, наоборот — он настоял на том, чтобы тот остался у него под рукой и приглядом. И Руинни был ему безмерно благодарен, ведь так у оставшегося без ничего юноши появился кров и защитник.
А ещё у них была одна надежда на двоих, одна любовь и одна боль, которые они делили между собой наравне с теплом и заботой друг о друге.
— Рикен, — эльф вытер повлажневшие ладони о штаны, — мне нужен твой совет.
— Конечно, — серьёзно кивнул человек. — Я слушаю.
— Понимаешь, в чём дело… Мастер Джонассин оставил мне свою лавку. В общем… подарил.
Рикен будто окаменел. Он ошеломлённо уставился на мага, приоткрыв рот, потом перевёл взгляд на входную дверь, словно сейчас, сию секунду, ожидал увидеть кого-то на пороге.
— Подожди, — немного придя в себя, сказал он, — ты ничего не путаешь? Пару дней назад старик говорил, что хочет продать дом, и якобы оценщики дают за него семьсот золотых.
— Я не слышал об этом, — в удивлении качнул головой Руинн'рин. — Но я не вру и отдаю себе отчёт в том, что говорю, Рикен. Вот, — он достал из-за пазухи свёрнутую свитком дарственную, — сам погляди.
Мужчина присвистнул, и у чародея вдруг до боли сжалось сердце, так это почему-то напомнило ему Джиллиана.
Он до сих пор не мог понять, наверное, просто потому, что многого не знал, почему же тот покинул его… сбежал от него. Из Рикена удалось выудить только то, что альбинос, пичкая Руинни сонными зельями, довёз его до городка у подножия гор, где они останавливались по пути к гробнице, а оттуда переправился с ним в Амарнум через магический коридор, заплатив немалые деньги. А потом уехал… оставив Рикену наказ присмотреть за юношей, пока тот не оправится.
И ни слова не передал самому эльфу — вот что было самым обидным. Как будто Руинн'рин недостоин даже двух слов объяснения.
— Не слушаешь? — маг встрепенулся и виновато улыбнулся усмехнувшемуся мужчине — кажется, задумавшись, он многое пропустил. — Ну да ладно. Может, отдохнёшь сегодня, раз такая петрушка?
— Да ты что? — возмутился чародей. — Наоборот! Уж если я решил устроить себе выходной в лавке, так хоть тут поработаю!
Рикен промолчал, лишь грустно взглянул на него и нехотя кивнул. Уж кому как не ему знать, почему Руинни так нагружает себя различными обязанностями, чтобы после всего рухнуть на кровать и бездумно уснуть, уже не в силах от смертельной усталости истязать себя бесконечными вопросами, на которые всё равно не было ответов, а также чувством вины и тоскливыми воспоминаниями.
Юноша попросту не мог перестать любить и ждать — любовь к Джиллиану и надежда на его возвращение придавали сил жить дальше.
— А как же Ваша лавка, мастер Джонассин? — тихо спросил Арджиа, разглядывая искусный узор на жёлто-голубом ковре. — Она ведь одна такая в нижнем квартале…
— Ну… мне, само собой, тяжело с ней расстаться, — сокрушённо вздохнул Джонассин, — всё-таки шестьдесят лет моей жизни неразрывно связаны с этим домом… Но я верю, что ты справишься, малыш.
Он отвернулся и принялся вновь собирать вещи в дорогу, не замечая, каким остолбенелым взглядом уставился на него поражённый до глубины души юноша. Нет, старик, конечно, не был с ним груб или жесток, но… Да о прижимистости мастера-зельевара ходили легенды! Он был жутко скуп не только на деньги, но и на эмоции, не обладал и каплей сентиментальности и чтоб вот так просто отдал практически малознакомому эльфу свою лавку, приобретённую когда-то на последние деньги, оставшиеся от промотанного старшим братом наследства?!
Уму непостижимо…
Проводив нетерпеливо покряхтывающего старика, Руинни поспешил обратно. Лавку он решил сегодня не открывать, а вернуться, вместо этого, в таверну, где жил с того самого памятного пробуждения, — посоветоваться с Рикеном и всё обдумать. Нет, в обмане юноша мастера не подозревал, в конце концов у него на руках сейчас была заверенная по всем правилам дарственная на дом, но что-то тут явно не вязалось, и эльф никак не мог понять что.
— Ты чего это вернулся? — удивлённо встретил его Рикен. — Забыл что-нибудь?
Не отвечая, маг повертел головой, осматривая пока ещё пустой зал таверны, и поманил мужчину к ближайшему столу.
Невзирая на тот самый первый обман, когда человек лгал ему, храня тайну Джиллиана, Руинн'рин безгранично доверял Рикену и всегда рассказывал всё, что с ним происходит, включая терзающие его чувства к охотнику. Мужчина больше не старался повлиять на чародея, не пытался прогнать, наоборот — он настоял на том, чтобы тот остался у него под рукой и приглядом. И Руинни был ему безмерно благодарен, ведь так у оставшегося без ничего юноши появился кров и защитник.
А ещё у них была одна надежда на двоих, одна любовь и одна боль, которые они делили между собой наравне с теплом и заботой друг о друге.
— Рикен, — эльф вытер повлажневшие ладони о штаны, — мне нужен твой совет.
— Конечно, — серьёзно кивнул человек. — Я слушаю.
— Понимаешь, в чём дело… Мастер Джонассин оставил мне свою лавку. В общем… подарил.
Рикен будто окаменел. Он ошеломлённо уставился на мага, приоткрыв рот, потом перевёл взгляд на входную дверь, словно сейчас, сию секунду, ожидал увидеть кого-то на пороге.
— Подожди, — немного придя в себя, сказал он, — ты ничего не путаешь? Пару дней назад старик говорил, что хочет продать дом, и якобы оценщики дают за него семьсот золотых.
— Я не слышал об этом, — в удивлении качнул головой Руинн'рин. — Но я не вру и отдаю себе отчёт в том, что говорю, Рикен. Вот, — он достал из-за пазухи свёрнутую свитком дарственную, — сам погляди.
Мужчина присвистнул, и у чародея вдруг до боли сжалось сердце, так это почему-то напомнило ему Джиллиана.
Он до сих пор не мог понять, наверное, просто потому, что многого не знал, почему же тот покинул его… сбежал от него. Из Рикена удалось выудить только то, что альбинос, пичкая Руинни сонными зельями, довёз его до городка у подножия гор, где они останавливались по пути к гробнице, а оттуда переправился с ним в Амарнум через магический коридор, заплатив немалые деньги. А потом уехал… оставив Рикену наказ присмотреть за юношей, пока тот не оправится.
И ни слова не передал самому эльфу — вот что было самым обидным. Как будто Руинн'рин недостоин даже двух слов объяснения.
— Не слушаешь? — маг встрепенулся и виновато улыбнулся усмехнувшемуся мужчине — кажется, задумавшись, он многое пропустил. — Ну да ладно. Может, отдохнёшь сегодня, раз такая петрушка?
— Да ты что? — возмутился чародей. — Наоборот! Уж если я решил устроить себе выходной в лавке, так хоть тут поработаю!
Рикен промолчал, лишь грустно взглянул на него и нехотя кивнул. Уж кому как не ему знать, почему Руинни так нагружает себя различными обязанностями, чтобы после всего рухнуть на кровать и бездумно уснуть, уже не в силах от смертельной усталости истязать себя бесконечными вопросами, на которые всё равно не было ответов, а также чувством вины и тоскливыми воспоминаниями.
Юноша попросту не мог перестать любить и ждать — любовь к Джиллиану и надежда на его возвращение придавали сил жить дальше.
Страница 32 из 43
