Люди не любили заходить сюда. Старый двор, усыпанный битым кирпичом, чахлые кустики некогда пышных живых изгородей, покосившийся «грибок» над песочницей, разрушенная трансформаторная…
9 мин, 58 сек 17440
Оранжевое осеннее солнце опускалось всё ниже. От хрущёвки к качелям потянулась большая прямоугольная тень. Сашка тихонько покачивался, изучая буквы. Странные всё-таки они какие-то. В конце строчки была небольшая вертикальная черта. «Наверное, знак восклицания не дописали», — подумал Сашка, — «кто-нибудь мимо проходил, поди — спугнул». Скрип соседних качелей становился настойчивее. Сашка решил не отставать от товарища и собрался было толкнуть качели всем своим весом, как тень от хрущёвки резко, будто прыжком, переместилась на полметра вперёд. Сашка моргнул и замер. Он уставился на край тёмного прямоугольника. Может, показалось? Может солнце «упало»? Он посмотрел на солнце — чёрт его теперь поймёт, как высоко оно было. Взгляд снова перешёл на тень — тень не двигалась. Лёшкины качели скрипели всё громче. Монотонный скрежет раскатывался по двору, теряясь в гаражах и разросшихся неухоженных кустах и рассыпался многократным эхом в пустой утробе хрущёвки. «Ладно», подумал Сашка, «почудилось видно. Всё Лёшка со своим паном Бритвой… Эх, скоро домой уж. А завтра опять в школу. Надо покачаться напоследок». Но стоило ему упереться ногой в землю, чтобы толкнуться и взять разгон, как тень снова прыгнула вперёд! Уже меньше, всего несколько сантиметров, но прыгнула! Сашка точно видел, не могло же два раза показаться! Или могло?
— Лёшка, — тихо позвал он, — Лёшка.
Но Лёшка не откликался, проносясь мимо с огромной скоростью, сопровождаемый душераздирающим скрежетом. Сашка впился взглядом в тень. Всё его внимание сосредоточилось на неровном тёмном крае, повторяющем форму разваливающейся крыши. «Так, вот камень лежит, до него чуть-чуть совсем не достаёт, ага… Вон там банка, наполовину в тени. Ладно, теперь-то я точно всё заметил, теперь-то точно не покажется». Но тень, похоже, и не думала «скрываться». Она двинулась вперёд, медленно, но уверенно, постепенно набирая скорость. «Ого! Как же так? Быстро ползёт! Первый раз такое вижу». Сашка весь подался вперёд и сглотнул то ли от переживаний то ли от предвкушения чего-то.
— Лёшка, — снова позвал он.
— Лёшка, гляди.
В ответ раздавался лишь скрежет металла.
— Да Лёшка!
— Сашка повернулся в сторону своего увлёкшегося друга — Лёшкины качели висели неподвижно абсолютно пустые. Но срежет… Ритмичный скрежет продолжал раздирать воздух. Сашка завертел головой и обнаружил своего товарища в пяти метрах от качелей. Тот медленно, словно под водой, шёл к пустому дому.
— Лёшка! Лёшка ты куда! — закричал Сашка, по спине к затылку побежали мурашки.
— Лёшка, стой!
ЛёшкА обернулся, продолжая медленно идти и совершенно спокойно ответил:
— ты чего орёшь-то?<Br />— куда ты идёшь? Стой, подожди меня!<Br />— никуда я не иду. Ты что, саш. Чего ты побледнел-то весь. Орёшь ещё.<Br />— так ты идёшь! Идёшь ты! Вот и ору!<Br />— слушай, ты меня пугаешь уже, — лёшка продолжал идти к дому, явно двигаясь к чёрной пасти подъезда.
— Может, домой пойдём? Темно уж. Опять ругаться будут.<Br />
сашка, втянув голову в плечи, заозирался по сторонам. Он только сейчас понял, что на улице действительно темно. Совсем темно. Будто на дворе уже глубокая ночь. Он мог отчётливо видеть только уродливую громадину хрущёвки перед собой и лёшку на её фоне. Чуть поодаль с трудом угадывались очертания чахлых деревьев и старая горка, превратившаяся в гротескную мешанину линий и плоскостей. Ни гаражей, ни забора, ни многоэтажек вокруг сашка разглядеть не мог.<Br />
лёшка продолжал идти вперёд.<Br />— стой же, лёшка!
— Сашка был готов разреветься, страх завладел его телом и разумом.
— Ты же идёшь! Идёшь! В дом! Стой!<Br />— ну ты сашка дал! Ну как маленький. Темноты испугался что ли? Или историй про пана бритву?
— Лёшка улыбался, голос его звучал совершенно спокойно.
— Ладно, сейчас качели остановятся и пойдём.<Br />
качели. Скрежет. Скрежет бил по ушам, забирался прямо в мозг, заглушая мысли. Сашка начинал паниковать, сердце бешено колотилось, по спине лился пот.<Br />— лёшка. Лёшка, стой. Не надо… — в горле встал ком, и слова выходили еле слышным шёпотом.<Br />
дышать стало трудно, душно. Тот ветер, который обдавала сашку, когда качели будто проносились мимо, стал горячим, тяжёлым, и продолжал ритмично повторяться вместе со скрежетом. Из глаз сашки брызнули слёзы, он судорожно хватал ртом воздух. Он хотел остановить друга, но не мог. Ему было страшно. Очень страшно. Не в силах побороть сковавший его ужас, сашка сидел и смотрел, как лёшка вплотную приблизился к входу в подъезд и занёс ногу, чтобы переступить порог.<Br />— лёшка, — выдавил из себя сашка и закашлялся. Он вдруг осознал, что ветер, который обдувал его, сместился. Теперь он был сзади, совсем близко… будто кто-то дышал в затылок… и нестерпимо вонял чесноком.<Br />
«Бежать! Бежать! Бежать!» Запульсировало в голове. Лёшка медленно начал сползать с качели, вцепившись руками в стальные прутья, удерживающие сиденье. Его ноги коснулась земли.<Br />— тамара, режь козлёнка!<Br />
— Лёшка, — тихо позвал он, — Лёшка.
Но Лёшка не откликался, проносясь мимо с огромной скоростью, сопровождаемый душераздирающим скрежетом. Сашка впился взглядом в тень. Всё его внимание сосредоточилось на неровном тёмном крае, повторяющем форму разваливающейся крыши. «Так, вот камень лежит, до него чуть-чуть совсем не достаёт, ага… Вон там банка, наполовину в тени. Ладно, теперь-то я точно всё заметил, теперь-то точно не покажется». Но тень, похоже, и не думала «скрываться». Она двинулась вперёд, медленно, но уверенно, постепенно набирая скорость. «Ого! Как же так? Быстро ползёт! Первый раз такое вижу». Сашка весь подался вперёд и сглотнул то ли от переживаний то ли от предвкушения чего-то.
— Лёшка, — снова позвал он.
— Лёшка, гляди.
В ответ раздавался лишь скрежет металла.
— Да Лёшка!
— Сашка повернулся в сторону своего увлёкшегося друга — Лёшкины качели висели неподвижно абсолютно пустые. Но срежет… Ритмичный скрежет продолжал раздирать воздух. Сашка завертел головой и обнаружил своего товарища в пяти метрах от качелей. Тот медленно, словно под водой, шёл к пустому дому.
— Лёшка! Лёшка ты куда! — закричал Сашка, по спине к затылку побежали мурашки.
— Лёшка, стой!
ЛёшкА обернулся, продолжая медленно идти и совершенно спокойно ответил:
— ты чего орёшь-то?<Br />— куда ты идёшь? Стой, подожди меня!<Br />— никуда я не иду. Ты что, саш. Чего ты побледнел-то весь. Орёшь ещё.<Br />— так ты идёшь! Идёшь ты! Вот и ору!<Br />— слушай, ты меня пугаешь уже, — лёшка продолжал идти к дому, явно двигаясь к чёрной пасти подъезда.
— Может, домой пойдём? Темно уж. Опять ругаться будут.<Br />
сашка, втянув голову в плечи, заозирался по сторонам. Он только сейчас понял, что на улице действительно темно. Совсем темно. Будто на дворе уже глубокая ночь. Он мог отчётливо видеть только уродливую громадину хрущёвки перед собой и лёшку на её фоне. Чуть поодаль с трудом угадывались очертания чахлых деревьев и старая горка, превратившаяся в гротескную мешанину линий и плоскостей. Ни гаражей, ни забора, ни многоэтажек вокруг сашка разглядеть не мог.<Br />
лёшка продолжал идти вперёд.<Br />— стой же, лёшка!
— Сашка был готов разреветься, страх завладел его телом и разумом.
— Ты же идёшь! Идёшь! В дом! Стой!<Br />— ну ты сашка дал! Ну как маленький. Темноты испугался что ли? Или историй про пана бритву?
— Лёшка улыбался, голос его звучал совершенно спокойно.
— Ладно, сейчас качели остановятся и пойдём.<Br />
качели. Скрежет. Скрежет бил по ушам, забирался прямо в мозг, заглушая мысли. Сашка начинал паниковать, сердце бешено колотилось, по спине лился пот.<Br />— лёшка. Лёшка, стой. Не надо… — в горле встал ком, и слова выходили еле слышным шёпотом.<Br />
дышать стало трудно, душно. Тот ветер, который обдавала сашку, когда качели будто проносились мимо, стал горячим, тяжёлым, и продолжал ритмично повторяться вместе со скрежетом. Из глаз сашки брызнули слёзы, он судорожно хватал ртом воздух. Он хотел остановить друга, но не мог. Ему было страшно. Очень страшно. Не в силах побороть сковавший его ужас, сашка сидел и смотрел, как лёшка вплотную приблизился к входу в подъезд и занёс ногу, чтобы переступить порог.<Br />— лёшка, — выдавил из себя сашка и закашлялся. Он вдруг осознал, что ветер, который обдувал его, сместился. Теперь он был сзади, совсем близко… будто кто-то дышал в затылок… и нестерпимо вонял чесноком.<Br />
«Бежать! Бежать! Бежать!» Запульсировало в голове. Лёшка медленно начал сползать с качели, вцепившись руками в стальные прутья, удерживающие сиденье. Его ноги коснулась земли.<Br />— тамара, режь козлёнка!<Br />
Страница 2 из 3
