Люди не любили заходить сюда. Старый двор, усыпанный битым кирпичом, чахлые кустики некогда пышных живых изгородей, покосившийся «грибок» над песочницей, разрушенная трансформаторная…
9 мин, 58 сек 17441
оглушающий вопль прогремел слева, совсем близко, будто кричали прямо в ухо. Сашку сильнее обдало тошнотворной чесночной вонью. Сердце прыгнуло к самому горлу и стремительно провалилось в пятки. Он кинулся прочь — бежать.<Br />
раздался громкий металлический звон. Сашка попятился и сел на землю, не понимая, что происходит. Голова кружилась, перед глазами плавали яркие круги, в ушах звенело. Перед ним была труба — толстая металлическая труба, одна из двух правых стоек качели, установленных буквой «л». Сашка влетел в неё со всего размаху, сильно ударившись головой. Он почувствовал, как кто-то подошёл сзади, наклонился и ухватил его за капюшон куртки. Затем сашку резким движением развернуло спиной к хрущевке. Качели стали медленно отдаляться — его тащили к дому. Вокруг всё плыло и качалось. Вскоре сашка увидел над головой козырёк подъезда, спустя ещё мгновенье всё окружающее пространство погрузилось в непроглядную тьму.<Br />— тамара! Тамара! Бритву мне неси!<Br />
сашку грубо бросили в какой-то угол. Он не мог ничего видеть и принялся судорожно обшаривать руками пространство вокруг себя. Его сильно тошнило, в голове звенело, в нос бил отвратительный едкий запах. Сашкина рука наткнулась на что-то сухое и мягкое. Он сжал предмет, пытаясь понять, что это такое, но вдруг совсем рядом раздались шаги. Кто-то ходил из стороны в сторону, очень близко, чуть ли не наступая на сашку. Большой, тяжёлый. Он шумно и тяжело дышал. Снова завоняло чесноком.<Br />— тамара! Ты слышишь?! Бритва где?!<Br />
рёв раздался прямо над головой. Сашка вжался в угол, его всего трясло, руки судорожно вцепились в найденный на полу предмет. Шаги остановились. Сашка почувствовал на себе взгляд — человек стоял прямо напротив, совсем близко и смотрел на него. Смотрел не отрываясь. В наступившей тишине было слышно его дыхание, неровное, сопящее, будто с одышкой. Так продолжалось около минуты. Сашка сидел, оцепенев, не смея даже моргнуть. Тошнота подступала к горлу.<Br />— тамара! Твою мать!<Br />
гневный вопль взорвал тишину. Сашка дёрнулся, будто его ударило током, и обмяк. Его вырвало. Сознание покинуло тело.<Br />
сашка открыл глаза. Он лежал в каком-то светлом помещении. Сверху был потрескавшийся потолок, по бокам — рассыпающиеся стены с полуистлевшими остатками обоев. Пол, на котором лежал сашка, был грязным: в земле, бетонной крошке и пыли. Ветер, свободно гуляющий по помещению, лишённому окон и дверей, лениво переворачивал изодранные листы газет, валявшиеся на полу, шелестел обрывками обоев и завывал где-то вдали в коридорах. С улицы доносились голоса и знакомый шум двора. Сомнений не было — сашка лежал в одной из комнат хрущёвки. Он перевернулся на живот, встал на четвереньки и, наконец, сел. Голова тут же отозвалась болью, перед глазами всё поплыло. Сашка обнял руками голову. Теперь он понял, что ему казалось странным с первых минут пробуждения, понял, откуда взялся какой-то непривычный дискомфорт, холод — сашка был абсолютно лысым. Пальцы сжимали гладкую сухую кожу. Брови тоже пропали. А ещё затылок — затылок словно полыхал огнём. Сашка сдвинул руку и обнаружил какой-то странный широкий нарост, закрывающий почти весь затылок, мягкий и холодный, с неровными краями. Дотрагиваться до этих краёв было больно, они были горячими и будто бы опухли.<Br />
сашка машинально заозирался в поисках зеркала и вдруг увидел, что сжимает в правой руке шапку. Это был Лёшкина шапка, вязаная, со значком. Сердце заныло, тошнота снова подкатила к горлу. «Где же Лёшка? Что случилось?» Сашка вертел шапку в руках, пытаясь разобраться, понять… Что? Он и сам не знал. Из шапки выпал сложенный вчетверо листок бумаги.
«Послание! От Лёшки!?» — сердце заколотилось в груди с удвоенной силой.
Сашка дрожащими руками подобрал листок и развернул. На нём Лёшкиным неровным почерком с дурацкими завитушками у букв «к» и«р» было написано всего четыре строчки:
Моё безответное сало пусть мама намажет на хлеб, Кусок моей юной щеки пан Бритва пусть Сашке пришьёт, Пусть кожу мою носит папа, чтоб часто меня вспоминать, Пусть дядя Володя Наташе подарит букет васильков.
Справа, напротив каждой строчки стоял размашистый плюсик.
Сашка прислонился спиной к стене, медленно провёл пальцами по «наросту» на затылке, обнял руками колени и, задрав голову, совершенно чужим, срывающимся голосом истерически захохотал.
раздался громкий металлический звон. Сашка попятился и сел на землю, не понимая, что происходит. Голова кружилась, перед глазами плавали яркие круги, в ушах звенело. Перед ним была труба — толстая металлическая труба, одна из двух правых стоек качели, установленных буквой «л». Сашка влетел в неё со всего размаху, сильно ударившись головой. Он почувствовал, как кто-то подошёл сзади, наклонился и ухватил его за капюшон куртки. Затем сашку резким движением развернуло спиной к хрущевке. Качели стали медленно отдаляться — его тащили к дому. Вокруг всё плыло и качалось. Вскоре сашка увидел над головой козырёк подъезда, спустя ещё мгновенье всё окружающее пространство погрузилось в непроглядную тьму.<Br />— тамара! Тамара! Бритву мне неси!<Br />
сашку грубо бросили в какой-то угол. Он не мог ничего видеть и принялся судорожно обшаривать руками пространство вокруг себя. Его сильно тошнило, в голове звенело, в нос бил отвратительный едкий запах. Сашкина рука наткнулась на что-то сухое и мягкое. Он сжал предмет, пытаясь понять, что это такое, но вдруг совсем рядом раздались шаги. Кто-то ходил из стороны в сторону, очень близко, чуть ли не наступая на сашку. Большой, тяжёлый. Он шумно и тяжело дышал. Снова завоняло чесноком.<Br />— тамара! Ты слышишь?! Бритва где?!<Br />
рёв раздался прямо над головой. Сашка вжался в угол, его всего трясло, руки судорожно вцепились в найденный на полу предмет. Шаги остановились. Сашка почувствовал на себе взгляд — человек стоял прямо напротив, совсем близко и смотрел на него. Смотрел не отрываясь. В наступившей тишине было слышно его дыхание, неровное, сопящее, будто с одышкой. Так продолжалось около минуты. Сашка сидел, оцепенев, не смея даже моргнуть. Тошнота подступала к горлу.<Br />— тамара! Твою мать!<Br />
гневный вопль взорвал тишину. Сашка дёрнулся, будто его ударило током, и обмяк. Его вырвало. Сознание покинуло тело.<Br />
сашка открыл глаза. Он лежал в каком-то светлом помещении. Сверху был потрескавшийся потолок, по бокам — рассыпающиеся стены с полуистлевшими остатками обоев. Пол, на котором лежал сашка, был грязным: в земле, бетонной крошке и пыли. Ветер, свободно гуляющий по помещению, лишённому окон и дверей, лениво переворачивал изодранные листы газет, валявшиеся на полу, шелестел обрывками обоев и завывал где-то вдали в коридорах. С улицы доносились голоса и знакомый шум двора. Сомнений не было — сашка лежал в одной из комнат хрущёвки. Он перевернулся на живот, встал на четвереньки и, наконец, сел. Голова тут же отозвалась болью, перед глазами всё поплыло. Сашка обнял руками голову. Теперь он понял, что ему казалось странным с первых минут пробуждения, понял, откуда взялся какой-то непривычный дискомфорт, холод — сашка был абсолютно лысым. Пальцы сжимали гладкую сухую кожу. Брови тоже пропали. А ещё затылок — затылок словно полыхал огнём. Сашка сдвинул руку и обнаружил какой-то странный широкий нарост, закрывающий почти весь затылок, мягкий и холодный, с неровными краями. Дотрагиваться до этих краёв было больно, они были горячими и будто бы опухли.<Br />
сашка машинально заозирался в поисках зеркала и вдруг увидел, что сжимает в правой руке шапку. Это был Лёшкина шапка, вязаная, со значком. Сердце заныло, тошнота снова подкатила к горлу. «Где же Лёшка? Что случилось?» Сашка вертел шапку в руках, пытаясь разобраться, понять… Что? Он и сам не знал. Из шапки выпал сложенный вчетверо листок бумаги.
«Послание! От Лёшки!?» — сердце заколотилось в груди с удвоенной силой.
Сашка дрожащими руками подобрал листок и развернул. На нём Лёшкиным неровным почерком с дурацкими завитушками у букв «к» и«р» было написано всего четыре строчки:
Моё безответное сало пусть мама намажет на хлеб, Кусок моей юной щеки пан Бритва пусть Сашке пришьёт, Пусть кожу мою носит папа, чтоб часто меня вспоминать, Пусть дядя Володя Наташе подарит букет васильков.
Справа, напротив каждой строчки стоял размашистый плюсик.
Сашка прислонился спиной к стене, медленно провёл пальцами по «наросту» на затылке, обнял руками колени и, задрав голову, совершенно чужим, срывающимся голосом истерически захохотал.
Страница 3 из 3
