В тени Гедониста

— Ты так похож на меня прежнего, — прошептал он, придвигаясь ближе. — Так же лжешь себе и пытаешься бороться… Я счастлив, что встретил тебя. Никто нас не понимает… Никто не воспринимает всерьез… Все считают нас жалкими и бесполезными существами. Мы оба не блещем ни красотой, ни умом, не силой… Но друг в друге — я уверен — мы сумеем найти утешение… пусть даже каждый из нас будет думать о том, кому навсегда отдал свое сердце.

Леголасу совсем не хотелось быть похожим на какого-то менестреля, которого король Трандуил трахнул на пиру для забавы, чтобы потом тут же о нем забыть. Леголас — принц Зеленолесья, единственный законный наследник короны своего отца; самолюбие юноши не позволяло ему даже думать о том, чтобы сравнить себя с каким-то брошенным певцом. Но слова Линдира пробудили в принце воспоминания о Трандуиле, которые он так усердно гнал от себя все прошедшие дни, а рассказ менестреля о жестокости короля напомнил Леголасу о том дне, когда отец отправил его в изгнание, чтобы без помех предаться любви со своим орком… Юноша опять затосковал от жалости к самому себе. Линдир говорил так ласково и прикасался к принцу так благоговейно, его пальцы были так искусны, а поцелуи — так трепетны… Леголас уже так давно нуждался в утешении.

Слишком поздно принц заметил Элронда, в ошеломлении застывшего на пороге. Леголас хотел было оттолкнуть Линдира, который уже почти довел юношу до оргазма своими руками и ртом, и попытаться все объяснить, но Элронд, смутившись, отвел взгляд от обнаженного тела принца и отступил в коридор, прикрыв за собой дверь.

— Что вновь опечалило тебя, моя радость? — недоуменно спросил Линдир, утирая губы. — Лорд Элронд не станет осуждать тебя. Сердце нашего повелителя исполнено доброты ко всем нам… Он лишь порадуется нашему с тобой счастью, — менестрель потянулся к Леголасу для поцелуя, но принц с капризным хныканьем отвернулся от него и уткнулся в подушку.

Леголас не знал, что в этот самый момент Элронд мечется по своей библиотеке, пытаясь унять волнение, что охватило его при виде обнаженного принца в объятиях Линдира. Владыка Ривенделла действительно не осуждал его — просто не мог осуждать, ведь он так давно мечтал о том, чтобы его подопечный, наконец, забыл о своей тоске и начал жить. Лорд Элронд понимал, что картина, открывшаяся его глазам, должна его порадовать, ведь любовь, которую Леголас встретил в Ривенделле, наверняка поможет юноше справиться с душевным недугом… Однако чувство, владевшее Элрондом, было совсем не похоже на радость.

Новая песнь менестреля

Первое, что увидел Леголас, как только вошел — подошвы щегольских остроносых сапог с небольшим каблучком. Старший советник Эрестор развалился в кресле, закинув свои длинные ноги на стол, заваленный бумагами и внушительного размера книгами, и читал очередное донесение. Рядом с ним, на изящном круглом столике, стояло блюдо с тарталетками; время от времени советник тянулся к блюду, но вместо того, чтобы взять пирожное, зачерпывал пальцем крем и потом задумчиво слизывал его. Леголас растерянно проследил за тем, как палец Эрестора со смачным чавкающим звуком погружается в тарталетку, и отчего-то густо покраснел. За пергаментом Леголас не мог видеть лица Эрестора, поэтому не знал, заметил ли советник его присутствие. Как бы то ни было, Эрестор явно не собирался вставать с кресла, чтобы поприветствовать принца, а как ни в чем не бывало продолжал просматривать бумаги.

Леголас тихонько кашлянул, чтобы обратить на себя внимание.

Эрестор опустил пергамент ровно настолько, чтобы посетитель мог увидеть его светлые колкие глаза, и равнодушно заявил:

— Все прошения и челобитные принимает советник Аркуэн, — он снова заслонился пергаментом и добавил, ничуть не изменив при этом тон: — И если вы сейчас же не уберетесь из моего кабинета, я запущу в вас чернильницей.

Леголас оторопел. Очевидно, старший советник шутил; но он произнес свою шутку настолько сухо, что принцу на несколько мгновений даже показалось, что Эрестор и правда собирается выгнать незваного гостя таким экзотическим способом.

— Я… прошу прощения, что помешал вашей… работе, — робко начал Леголас, проследив взглядом за пальцем советника, медленно опустившимся в кремовую розочку на тарталетке, — но мне нужен ваш совет, и я подумал…

— Да неужели, — отозвался Эрестор. Он поднес палец ко рту, мазнул кремом по нижней губе, медленно облизнул ее…

Поняв, что советник не горит желанием расспросить Леголаса о причине его визита, принц решил начать сам:

— Понимаете, я не знаю, как мне быть, — Эрестор никак не отреагировал на это горестное заявление, и принц, помявшись, продолжил: — Я запутался… и нуждаюсь в вашей мудрости. Я знаю, что вы — эльф исключительного ума и благородства, поэтому и отважился довериться вам… открыть вам свое сердце.