Фандом: Средиземье Толкина. Леголас, отвергнутый Трандуилом, уезжает из родного Лихолесья в Ривенделл, надеясь обрести покой и утешение в обители мудрого лорда Элронда. Он дал себе слово вернуться к благочестивой жизни и навсегда забыть о порочных наслаждениях дворца. Но, как это всегда бывает, с самого начала всё пошло не так, и Ривенделл оказывается полон самых разнообразных соблазнов, перед которыми наш принц не в силах устоять.
83 мин, 33 сек 2829
— Ты так похож на меня прежнего, — прошептал он, придвигаясь ближе. — Так же лжешь себе и пытаешься бороться… Я счастлив, что встретил тебя. Никто нас не понимает… Никто не воспринимает всерьез… Все считают нас жалкими и бесполезными существами. Мы оба не блещем ни красотой, ни умом, не силой… Но друг в друге — я уверен — мы сумеем найти утешение… пусть даже каждый из нас будет думать о том, кому навсегда отдал свое сердце.
Леголасу совсем не хотелось быть похожим на какого-то менестреля, которого король Трандуил трахнул на пиру для забавы, чтобы потом тут же о нем забыть. Леголас — принц Зеленолесья, единственный законный наследник короны своего отца; самолюбие юноши не позволяло ему даже думать о том, чтобы сравнить себя с каким-то брошенным певцом. Но слова Линдира пробудили в принце воспоминания о Трандуиле, которые он так усердно гнал от себя все прошедшие дни, а рассказ менестреля о жестокости короля напомнил Леголасу о том дне, когда отец отправил его в изгнание, чтобы без помех предаться любви со своим орком… Юноша опять затосковал от жалости к самому себе. Линдир говорил так ласково и прикасался к принцу так благоговейно, его пальцы были так искусны, а поцелуи — так трепетны… Леголас уже так давно нуждался в утешении.
Слишком поздно принц заметил Элронда, в ошеломлении застывшего на пороге. Леголас хотел было оттолкнуть Линдира, который уже почти довел юношу до оргазма своими руками и ртом, и попытаться все объяснить, но Элронд, смутившись, отвел взгляд от обнаженного тела принца и отступил в коридор, прикрыв за собой дверь.
— Что вновь опечалило тебя, моя радость? — недоуменно спросил Линдир, утирая губы. — Лорд Элронд не станет осуждать тебя. Сердце нашего повелителя исполнено доброты ко всем нам… Он лишь порадуется нашему с тобой счастью, — менестрель потянулся к Леголасу для поцелуя, но принц с капризным хныканьем отвернулся от него и уткнулся в подушку.
Леголас не знал, что в этот самый момент Элронд мечется по своей библиотеке, пытаясь унять волнение, что охватило его при виде обнаженного принца в объятиях Линдира. Владыка Ривенделла действительно не осуждал его — просто не мог осуждать, ведь он так давно мечтал о том, чтобы его подопечный, наконец, забыл о своей тоске и начал жить. Лорд Элронд понимал, что картина, открывшаяся его глазам, должна его порадовать, ведь любовь, которую Леголас встретил в Ривенделле, наверняка поможет юноше справиться с душевным недугом… Однако чувство, владевшее Элрондом, было совсем не похоже на радость.
Леголас тихонько кашлянул, чтобы обратить на себя внимание.
Эрестор опустил пергамент ровно настолько, чтобы посетитель мог увидеть его светлые колкие глаза, и равнодушно заявил:
— Все прошения и челобитные принимает советник Аркуэн, — он снова заслонился пергаментом и добавил, ничуть не изменив при этом тон: — И если вы сейчас же не уберетесь из моего кабинета, я запущу в вас чернильницей.
Леголас оторопел. Очевидно, старший советник шутил; но он произнес свою шутку настолько сухо, что принцу на несколько мгновений даже показалось, что Эрестор и правда собирается выгнать незваного гостя таким экзотическим способом.
— Я… прошу прощения, что помешал вашей… работе, — робко начал Леголас, проследив взглядом за пальцем советника, медленно опустившимся в кремовую розочку на тарталетке, — но мне нужен ваш совет, и я подумал…
— Да неужели, — отозвался Эрестор. Он поднес палец ко рту, мазнул кремом по нижней губе, медленно облизнул ее…
Поняв, что советник не горит желанием расспросить Леголаса о причине его визита, принц решил начать сам:
— Понимаете, я не знаю, как мне быть, — Эрестор никак не отреагировал на это горестное заявление, и принц, помявшись, продолжил: — Я запутался… и нуждаюсь в вашей мудрости. Я знаю, что вы — эльф исключительного ума и благородства, поэтому и отважился довериться вам… открыть вам свое сердце.
Леголасу совсем не хотелось быть похожим на какого-то менестреля, которого король Трандуил трахнул на пиру для забавы, чтобы потом тут же о нем забыть. Леголас — принц Зеленолесья, единственный законный наследник короны своего отца; самолюбие юноши не позволяло ему даже думать о том, чтобы сравнить себя с каким-то брошенным певцом. Но слова Линдира пробудили в принце воспоминания о Трандуиле, которые он так усердно гнал от себя все прошедшие дни, а рассказ менестреля о жестокости короля напомнил Леголасу о том дне, когда отец отправил его в изгнание, чтобы без помех предаться любви со своим орком… Юноша опять затосковал от жалости к самому себе. Линдир говорил так ласково и прикасался к принцу так благоговейно, его пальцы были так искусны, а поцелуи — так трепетны… Леголас уже так давно нуждался в утешении.
Слишком поздно принц заметил Элронда, в ошеломлении застывшего на пороге. Леголас хотел было оттолкнуть Линдира, который уже почти довел юношу до оргазма своими руками и ртом, и попытаться все объяснить, но Элронд, смутившись, отвел взгляд от обнаженного тела принца и отступил в коридор, прикрыв за собой дверь.
— Что вновь опечалило тебя, моя радость? — недоуменно спросил Линдир, утирая губы. — Лорд Элронд не станет осуждать тебя. Сердце нашего повелителя исполнено доброты ко всем нам… Он лишь порадуется нашему с тобой счастью, — менестрель потянулся к Леголасу для поцелуя, но принц с капризным хныканьем отвернулся от него и уткнулся в подушку.
Леголас не знал, что в этот самый момент Элронд мечется по своей библиотеке, пытаясь унять волнение, что охватило его при виде обнаженного принца в объятиях Линдира. Владыка Ривенделла действительно не осуждал его — просто не мог осуждать, ведь он так давно мечтал о том, чтобы его подопечный, наконец, забыл о своей тоске и начал жить. Лорд Элронд понимал, что картина, открывшаяся его глазам, должна его порадовать, ведь любовь, которую Леголас встретил в Ривенделле, наверняка поможет юноше справиться с душевным недугом… Однако чувство, владевшее Элрондом, было совсем не похоже на радость.
Новая песнь менестреля
Первое, что увидел Леголас, как только вошел — подошвы щегольских остроносых сапог с небольшим каблучком. Старший советник Эрестор развалился в кресле, закинув свои длинные ноги на стол, заваленный бумагами и внушительного размера книгами, и читал очередное донесение. Рядом с ним, на изящном круглом столике, стояло блюдо с тарталетками; время от времени советник тянулся к блюду, но вместо того, чтобы взять пирожное, зачерпывал пальцем крем и потом задумчиво слизывал его. Леголас растерянно проследил за тем, как палец Эрестора со смачным чавкающим звуком погружается в тарталетку, и отчего-то густо покраснел. За пергаментом Леголас не мог видеть лица Эрестора, поэтому не знал, заметил ли советник его присутствие. Как бы то ни было, Эрестор явно не собирался вставать с кресла, чтобы поприветствовать принца, а как ни в чем не бывало продолжал просматривать бумаги.Леголас тихонько кашлянул, чтобы обратить на себя внимание.
Эрестор опустил пергамент ровно настолько, чтобы посетитель мог увидеть его светлые колкие глаза, и равнодушно заявил:
— Все прошения и челобитные принимает советник Аркуэн, — он снова заслонился пергаментом и добавил, ничуть не изменив при этом тон: — И если вы сейчас же не уберетесь из моего кабинета, я запущу в вас чернильницей.
Леголас оторопел. Очевидно, старший советник шутил; но он произнес свою шутку настолько сухо, что принцу на несколько мгновений даже показалось, что Эрестор и правда собирается выгнать незваного гостя таким экзотическим способом.
— Я… прошу прощения, что помешал вашей… работе, — робко начал Леголас, проследив взглядом за пальцем советника, медленно опустившимся в кремовую розочку на тарталетке, — но мне нужен ваш совет, и я подумал…
— Да неужели, — отозвался Эрестор. Он поднес палец ко рту, мазнул кремом по нижней губе, медленно облизнул ее…
Поняв, что советник не горит желанием расспросить Леголаса о причине его визита, принц решил начать сам:
— Понимаете, я не знаю, как мне быть, — Эрестор никак не отреагировал на это горестное заявление, и принц, помявшись, продолжил: — Я запутался… и нуждаюсь в вашей мудрости. Я знаю, что вы — эльф исключительного ума и благородства, поэтому и отважился довериться вам… открыть вам свое сердце.
Страница 11 из 24
