В тихом омуте

Оливеру было скорее обидно, чем больно. Тем более, когда подняв голову, он обнаружил Маркуса, окруженного стайкой обожателей, громко поздравляющих его с победой. Был бы это кто-то другой, перенести этот позор было бы куда проще. Оливер отвел взгляд и встал.

— Мистер Хуч, я могу идти? — громко спросил он.

— Да-да, — отстранено заметил тот. — Помощь не нужна?

Вопрос этот звучал при каждой травме, полученной в зале, но вряд ли вдруг тренера интересовало здоровье Вуда. И почему-то именно сейчас это вызвало новый шквал смеха.

— Нет, — Оливер уже направился к выходу, в раздевалку, радуясь тому, что сейчас окажется в одиночестве и успеет собраться, прежде чем сбегутся остальные.

А еще он никак не мог понять, как один и тот же человек мог быть настолько разным. Оливер знал, что Маркусу важно чужое мнение, но после их вчерашней работы в паре и того, как Флинт вел себя при разговоре с Шоном, он смел надеяться на что-то другое. Хотя на что?

Когда Вуд скрылся за дверью раздевалки, Маркусу стало немного стыдно. С одной стороны, он не считал себя виноватым, мяч сам настиг Оливера, ударить его не было целью Флинта. Но с другой — то, каким обиженным взглядом его смерил Вуд, заставило задуматься, что что-то в его поведении все-таки было неправильным. Маркус и сам понимал, но как бы это выглядело? Даже девчонок никто не утешал, когда им прилетало, а Флинта, утешающего Вуда, и вовсе бы подняли на смех. Как бы он после этого смотрел в глаза своим друзьям? Оливера с его злым языком, стукачеством и патологическим стремлением к идеальности принимали за прокаженного. Общаться с ним было все равно что стать таким же отщепенцем для всех остальных. Которому никто больше не подаст руки. Которого бы стали считать жополизом, если дело касалось учителей, и маменькиным сынком, если — родителей.

Поэтому Флинт принял решение сделать иначе. Он поиграл для верности еще пять минут и попросил тайм-аут. Отсидевшись немного на скамейке, он под предлогом освежиться, заскочил в раздевалку и чуть было не наткнулся на выходящего из нее Оливера.

— Эм, извини. Я случайно, — поспешил выпалить Маркус, загораживая ему выход.

— Я понял, — Оливер нехотя затормозил в полуметре от Флинта и скрестил руки на груди.

Он так спешил побыстрее покончить со всеми делами, что не успел толком высохнуть, и одежда неприятно липла к коже, а с волос капало за воротничок. Первым делом Оливер позвонил Перси и попросил заехать за ним чуть пораньше и, если бы не патологическая тяга его бабушки к аккуратности, он бы рискнул заявиться домой, не сменив спортивную одежду.

— Слушай, Флинт, меня там ждут. Если это все, то я хотел бы пройти.

Маркус отчего-то застыл, рассматривая Оливера. Впрочем, застыл, потому что не ожидал увидеть его таким. С влажными после душа, неуложенными в идеальный порядок волосами. И это было очень важным, потому что Вуд враз показался Маркусу куда живее, чем до этого. Менее идеальным. Таким, кого можно ухватить протестующе за запястье, не пугаясь холодности и отстраненности.

— Подожди. Ты не понял, — он закусил губу. — Дело не в том, что я попал в тебя. Точнее, не только в том. Это не правильно, что они так ведут себя. И я тоже, — несколько неуклюже объяснил он, сам не понимая, зачем это все. Но Вуд однозначно вызывал в нем что-то такое, что хотелось перед ним казаться лучше, чем Маркус был на самом деле.

— Я понял, — снова как заведенный повторил Оливер, прикрыл глаза и потер переносицу. — Я выслушал твое извинение, я его принял. А теперь, пожалуйста, дай мне пройти.

И несмотря на сказанное, его голос стал чуть громче к концу предложения, потому что Вуд, отчаянно не желая сейчас столкнуться еще с кем-то, мог думать только о том, что урок сейчас закончится и он не успеет уйти, а Маркус задерживал его здесь. Трусливо? Возможно, но Вуд был достаточно умен, чтобы не выступать против толпы, когда никто или ничто не могло сыграть в его пользу.

По тону голоса Оливера, чуть истеричным ноткам в нем, Флинт понял, что больше настаивать не стоит, иначе это было чревато либо потасовкой, либо неудом по физкультуре. Дрался Вуд плохо, но от него сталось бы и нажаловаться. Легкое чувство неприязни сковало Маркуса с ног до головы, словно Оливер плюнул в его протянутую руку. Или сразу в лицо. Он разжал пальцы и отступил, освобождая проход.

— Прошу, — с легкой насмешкой протянул он, делая приглашающий жест.

Оливер издевку даже не заметил. Он проскочил мимо Маркуса и спешно удалился.

— Оливер, — бабушка постучала в дверь комнаты. — Ты помнишь, что завтра приезжают родители?

— Да пошли они к черту вместе с тобой, — лишь только открывая рот, беззвучно произнес Вуд, и от этого ему немного полегчало.

— Оливер! — стук повторился, а потом ручка двери дернулась. — Ты почему закрылся и молчишь?

— Дрочу на светлый образ Флинта, — столь же беззвучно огрызнулся Вуд.

— Оливер Даррен Вуд! — рявкнула бабушка. — Я сейчас позову прислугу выбить дверь, если ты сейчас же не отзовешься.