В тихом омуте

— Маркус уже достаточно взрослый, чтобы не прятаться за юбку своей матери и самостоятельно решать, хочет ли он видеть своего настоящего отца. Но я почему-то уверен, мистер Флинт и сам не стремится к этому.

— И что ты предлагаешь? — Даррен, очевидно, полностью был на стороне своего любовника, а вот Оливер, который всецело рассматривал всю ситуацию с позиции Маркуса, не был настроен прощать Джоша. Хоть от него этого и не просили.

— Я ничего не предлагаю, но смешно говорить о желании увидеться с собственным сыном и вставляющей палки в колеса бывшей жене-невростиничке, когда на улице — подождите-ка — двадцать первый век, и возможностей связаться миллион.

Даррен поджал губы, очевидно, восприняв это как ментальную затрещину и самому себе, хоть впервые Оливер и не имел в виду ничего такого. Вуд же, довольно долго наблюдавший, как Маркуса выводит из себя удушающая забота миссис Флинт, изрядно воодушевился — кто-то более-менее адекватный оказался бы для того очень кстати.

— В любом случае, это их дело, — отрезал Даррен и резко поднялся. — А тебе стоит быть немного снисходительнее к своей матери. Она просто хочет стать ближе. Дай ей шанс, — попросил он.

Оливер хотел было огрызнуться, но, подумав, лишь сдержанно кивнул.

Даррену этого было достаточно. Он разгладил брюки, нервно повёл плечами и вышел из комнаты.

— Обязательно позвони, как доберетесь в Рочестер, — в который раз попросила Одри, пока он возился с вещами.

— Обязательно, — машинально отозвался Флинт.

Он находился в слишком приподнятом для перепалок настроении, к тому же сам факт, что мама отпустила его от себя на неделю, заставлял его быть максимально сдержанным.

— И звони мне каждый день, — плаксиво попросила она, а Маркус кивнул.

— И не забывай молиться перед едой, — она потерла виски и удрученно посетовала. — Как жаль, что ты пропустишь праздничную службу. Надеюсь, вас сводят в церковь.

— Мам, мне пора, — оборвал её на полуслове Маркус, пока той не пришло в голову что-нибудь ещё, и запрыгнул на мотоцикл.

Из дома вышел отчим, и это дало Флинту возможность резко сорваться с места. Прибавив газу, он пролетел пару кварталов, когда наконец-то смог безбоязненно остановиться и достать телефон, чтобы позвонить Вуду.

Оливер долго не отвечал, и Маркус уже успел занервничать. Не кстати вспомнился их неудавшийся побег, и Флинт забеспокоился, что Оливер по каким-то причинам решил остаться дома. К счастью, Вуд все-таки ответил.

— Маркус, — воскликнул он, и его полный радостного возбуждения голос тут же успокоил Флинта.

— Ты где? — вместо приветствия спросил он и нервно оглянулся. Он не понимал, стоит ли уже начинать прятаться на случай встречи кого-то из знакомых, или можно вести себя, как ни в чем не бывало. Вуд этим явно не заморачивался.

— Через пару минут буду на месте, как мы и договаривались, — отозвался Оливер и внезапно чертыхнулся в трубку. Раздался какой-то возмущенный гул, и, хотя слов разобрать было невозможно, Маркус все равно напрягся.

— Ты где? — повторил он.

— Ну, и жесть, — выдохнул Оливер. — Я в метро. Перси отвез меня до автовокзала, а уже оттуда я рванул. Никто не предупреждал меня, что в это время такая давка. А еще, кажется, я кому-то отдавил ноги, — счастливо возвестил он, так что не оставалось сомнений, что он тоже находится в приподнятом настроении от их приключения.

— Круто! — только и смог сказать Маркус, чувствуя, что его довольная улыбка начинает выглядеть все более неприлично. — Тогда скоро увидимся. Аккуратней с чужими ногами, — хмыкнул он и сбросил вызов.

Настроение из предвкушающе-осторожного стало беззаботно-счастливым, и, вдохнув полной грудью, Флинт снова завёл мотоцикл. Достигнув места встречи, он вдруг заволновался, думая, как лучше преподнести себя, чтобы произвести впечатление. Маркус соскочил с сиденья, потом снова сел, опершись ладонями в руль; встал, примостившись сбоку и скрестив руки на груди, обошел пару раз кругом, опять сел, чуть шире раздвинув ноги и чуть откинувшись назад. Эта поза ему наконец-то понравилась — в меру самоуверенно и, предположительно, сексуально. Но едва он сел, как заметил, что шнурок развязался: Флинт нагнулся, чуть привстал и, оттопырив задницу, потянулся к ботинку. И только он, закончив со шнурком, захотел было снова выбрать более выгодный ракурс, как раздался похабный, совершенно несвойственный Вуду, издевательский смешок, а на правую ягодицу приземлилась тощая, явно мешающая своему владельцу, ладошка.

Маркус медленно словно заторможено повернул голову, чтобы исподлобья уставиться на ухмыляющегося Вуда. Оливер поспешно одернул руку, но улыбаться не перестал, более того — его реакция Флинта, кажется, лишь больше насмешила.

— Красивый тыл, прекрасные изгибы, ты — идеал, коль надо подрочить, ты, как предел изысканной мечты, ты идол красоты и сладострастья, — почти пропел Вуд и выставил ладони в защитном жесте, когда Маркус набычился, не оценив его романтичные потуги. — Что? У нас литературная поездка, надо хоть как-то соответствовать.