В вечном заточении

4 глава

Кира выпала из камеры и руки коснулись липкой красной лужи. Она не смогла сдерживаться и её стошнило. Доусон еще какое-то время прогибала спину в судорогах и спазмах. Слегка приподнялась и повернула свое лицо к Джеку, он скалился своими острыми зубами, она вытерла рукой рот, забыв, что вся она в крови. Почувствовала металлический запах крови и перевела взгляд на тело, медленно подошла к нему. Её ноги задрожали, и она упала на колени. Пленницу всю трясло, кидало то в жар, то в холод. Она не верила своим глазам. «Какой-то дурной и долгий сон. Страшный бред. Мне так плохо». От истерики девушка стала улыбаться и смотреть на свои окровавленные руки. «Это ведь не моя кровь — правда?» Её состояние, мягко сказать, было не самым адекватным. Джек стаял сзади и наблюдал за ней, не проронив ни слова. Доусон почувствовала, как его сильные руки подняли её, как пушинку и куда-то понесли за стеллажи. Она уже была не в силах сопротивляться и все смотрела на кровь и улыбалась. Сердце бешено отбивало ритмы чечётки. Войдя в небольшую комнату, маньяк грубо положил девушку на какой-то посеревший от грязи матрас и вышел из комнаты, закрыв на ключ железную дверь. Она перевела взгляд в его сторону. «Что, решил мне предоставить берлогу поуютней?» — злорадно промелькнула мысль. Кира долгое время не могла уснуть, звуки снаружи не позволяли ей это сделать. Такие хлюпающие и хрустящие, похоже маньяк ломал парню кости. Это раздражало ей рассудок. Она представляла страшные сцены в голове, отчего хотелось кричать. Но не могла позволить себе сделать это, так как на кону была ее жизнь.

Через несколько минут, а может и часов, звук прекратился. Пленница услышала, как маньяк собирает банки и забивает их содержимое, похоже, органами. Подтянув к себе ближе колени, она обхватила их и тихо заплакала. От пережитого стресса болел живот и скручивало желудок. Снова хотелось есть и пить. Кира повернула голову в другую сторону камеры и увидела железное, наполовину ржавое ведро. С трудом поднявшись, она медленно побрела к нему. Запах был отвратительным — похоже, прошлый жилец справлял тут нужду. «Ну и замечательно, давно хотелось, прям вип-комната, как ни посмотри. И кровать тебе, и туалет — жаль душа нет и шведского стола.» Доусон пыталась хоть как-нибудь поднять себе настроение, чтобы окончательно не сойти с ума, но у нее это плохо получалось. С трудом справив свою нужду, девушка побрела к матрасу и упала на него, слегка отбив плечо.«Черт, он что деревянный?» она схватилась за саднившее место и потерла его. Звуки закрывающейся двери в подвал прервали ее мысленную дискуссию.«Свалил все-таки. Ну хоть не убил, и на том спасибо.» Она поворочалась еще какое-то время, попыталась осмотреть свою комнату. Ничего особенного — четыре стены и дверь. Каменный пол, ведро и матрас. Ничего особенного. Хорошо хоть не прикованная. Мысли о недавно увиденном она постаралась отметать. Однако, образы мелькали у нее в голове. Девушка свернулась калачиком и задумалась о том, что же её ждет дальше. Почему маньяк вдруг решил переместить Киру в это место? Что он задумал? С этими мыслями Доусон не заметила, как провалилась в сон.

Ей снились странные сны. Не страшные, а именно странные. Какие-то леса, ночь, снег и кровь. Во сне она этого совсем не боялась, однако, никак не могла найти того, кому она могла принадлежать. Кира бежала по лесу и пыталась догнать человека в синей толстовке. А он все отдалялся от нее, и отдалялся. — Джееек! — кричала она ему в след. — Пожалуйста, не оставляй меня. Однако, парень, тем временем, все дальше и дальше уходил от преследующей его девушки. Она бессильно упала на колени и заплакала. — За что? — Крикнула в пасмурное небо.

Синеглазая проснулась резко, как будто её насильно вырвали из сна. За дверью та услышала приглушенные шаги. Кто-то подходил к её двери.

— Уже соскучилась? — Доусон услышала злорадную усмешку за дверью. Она молчала и не знала, что ему сказать. Сон почти не помнила.

— Что? Я говорила во сне? — стараясь спокойно и как можно более дружелюбно произнесла девушка.

— Еще как. Зачем ты назвала меня по имени? И вообще — прекращай орать. Меня это бесит. — его голос ни на тон не изменился. Звучало это скорее не угрожающе, а как-то буднично что ли. Как будто убийце было плевать на этот разговор, и он говорил только для того что бы поддержать его.

— Хорошо, извини, больше не буду. Я не знала твоего имени. Я услышала его, вот и запомнилось. — Кира лежала на матрасе и смотрела на дверь, взвешивая свое каждое слово, боясь сболтнуть лишнего.

— Чертов Джефф. Нужно было вырвать ему язык, чтобы меньше болтал. — угрожающе усмехнулся черноглазый.