В вечном заточении

Джек открыл камеру и вошел внутрь. Он стоял в проходе и смотрел на свою пленницу. Выглядела синеглазая, мягко говоря, ужасно. Лицо и руки в крови, волосы в беспорядке. В глазах отражалась то ли злость, то ли страх, как будто загнанный зверь сидел перед убийцей, что его явно забавляло. Доусон постаралась сохранять спокойное выражение лица, но у нее предательски дергался глаз. Ожидание давило и тяготило атмосферу. Она была готова ко всему. Однако убийца продолжал изучать её. Ему нравилось наблюдать над тем как он ломает людей. Как страх овладевает ими, как постепенно они сходят с ума и становятся сломанными куклами. Никому еще не удавалось сохранить рассудок в его камере пыток. Этот пацан, что сейчас лежал упакованный в стеклянных банках, продержался дольше всех. Целую неделю. Он сходил с ума медленно, не так как все остальные. Того, кто срывался, Джек убивал быстро и беспощадно, ему не нужны уже поломанные игрушки. Однако, свежие почки, наполненные страхом — это всегда деликатес. Даже на вкус совсем другие. Не такие как у обычных, пойманных в лесу или в домах, жертв. Странное у него все-таки развлечение. Что же так изменило его? Что послужило причиной такой ярости и злобы?

— Может, присядешь, а то на ногах уже целый день, наверно? — чуть сдавленно произнесла девушка. Убийца устало вздохнул и опустил голову. Посмотрел на нее исподлобья. Она стараясь как можно более дружелюбно посмотрела на него. Её сердце стало биться чаще. «Черт, нужно было молчать, ну кто же тебя за язык тянул?»

Но к удивлению он вышел из камеры и что-то взял со стола, она даже не пыталась сбежать. Это бесполезно. Продолжала смотреть на выход. В её новой камере не было ламп, поэтому свет проникал из соседней комнаты, создавая тем самым полумрак. Однако, видеть окружающую обстановку можно было без проблем. Убийца снова вошел в комнату и на этот раз протянул бутылку с водой. Кира открыла глаза от удивления, но боялась сделать хоть шаг. Очень медленно привстала на ноги и подошла. Взяла содержимое драгоценной воды в руки. Она оказалась холодной. Однако черноглазый не спешил отдавать ее.

— Имя. — спокойно произнес он. По спине пробежали мурашки. Пленница запнулась на секунду не поняв с первого раза, о чем он и негромко проговорила:

— Кира. — после этого он отпустил бутылку. Доусон открыла крышку и жадно впилась в горлышко, но тут же вспомнила о том, что возможно не скоро еще получишь воду, тем самым вылила половину изо рта обратно. Сделала два маленьких глотка и закрыла крышку. Она стала наблюдать, что сделает убийца. Отберёт воду или все же сжалится и отдаст ее?

— Я запомню твое имя. Напишу его на банке с твоей почкой. — он ехидно усмехнулся и вышел в коридор, закрыв при этом за собой дверь на ключ. Девушка стояла остолбеневшая от произнесенных им слов. «Ну и садист. Довести меня морально хочешь? Сломать? Что бы рыдала от горя? Билась головой об стену? Или что еще хуже, покончила с собой? А вот хрен тебе.» — она улыбнулась своим мыслям и направилась к матрасу. Поставила бутылочку рядом и легла. Желудок заурчал. Недавний спазм давал о себе знать. Кира обхватила себя руками и начала потихоньку проваливаться в сон. Но не прошло и трех минут — она услышала, как наверху что-то громко упало, послышался мат и какая-то борьба. Доусон перепугано вскочила на ноги.«Что, черт возьми, происходит?»