Под вечер Макс почувствовал, что уже не может пялиться в книгу. Глаза слипались сами собой и, изо всех сил борясь со сном, он уже в который раз читал один и тот же абзац учебника.
Добавить в моё избранное
14 мин, 1 сек 5011
Макс слабо улыбнулся и повернулся к подъехавшему лифту. Лифт был новый, «буржуйский» как называл такие лифты Макс, и на дальней стенке его висело зеркало, хотя во многих подобных лифтах зеркала уже давно были разбиты, не выдержав неравную борьбу с малолетними хулиганами. Макс отшатнулся от дверей лифта еще до того как они полностью открылись.
— Да что происходит? — девушка подошла к Максу и тоже заглянула в лифт.
— Пойду, пожалуй, пешком, — он чувствовал, что сказать ей о том, почему не может войти в лифт, было выше его сил. Как было выше его сил и смотреть на самого себя с окровавленным ножом и улыбающегося перемазанным в крови ртом.
Макс выбрался на улицу и пошел вперед, не отдавая себе до конца отчета, куда именно он идет. Лишь бы оставаться под открытым небом, избегая широких дорог, где по бокам тротуара стоят магазины с зеркальными витринами.
Способность связно соображать постепенно возвращалась, и он завернул в какой-то дворик, уселся на качели и закурил. Две молодые женщины, чьи дети возились в песочнице, неодобрительно на него посмотрели, мол, тут дети маленькие, а он курит. Максу было наплевать.
Он курил и пытался разобраться, что именно происходит, почему и почему именно с ним. Понять, что происходит было нетрудно. каким-то образом его отражение в любом зеркале зажило своей собственной жизнью, и жизнь эта разительно отличалась от его собственной. Никто, кроме него самого, ничего странного в зеркале не видит. Более того, ни на ком происходящее никак не сказывается. Ведь его жуткий двойник несколько раз всадил нож в грудную клетку его девушке, а потом перерезал горло, но настоящая Ксюша на это никак не отреагировала.
Почему это происходит, понять было сложнее. Собственно говоря, понять это было попросту невозможно. Макс попытался припомнить мог ли он слышать о чем-либо подобном. Память услужливо подсказала ему, что подобные случаи были описаны только в художественной литературе. «Алиса в зазеркалье» и«Королевство кривых зеркал» — две сказки, ничего общего не имеющие с нынешним кошмаром. А вот Макс Фрай и Джеральд Даррелл описывали нечто похожее. Особенно рассказ Даррелла, Макс не мог вспомнить его название, но зато хорошо помнил, как прочтя его в детстве, не мог всю ночь заснуть. Да, рассказ был жуткий, но все же сюжет там был другой. К тому же это всего лишь рассказы, а то, что происходило с ним — происходило на самом деле.
Макс докурил, отшвырнул сигарету, чем вызвал еще большее недовольство молодых мам, и поехал домой.
Дома он просидел безвылазно три дня, не решаясь никому рассказать о происходящем. Ксюша звонила дважды. Первый раз поинтересовалась готов ли Макс объяснить свое давешнее поведение, но он был не готов, отвечал вяло и разговор довольно быстро увял. Второй раз она сообщила ему, что последний зачет прошел без него и теперь она не берется сказать, каковы его дальнейшие перспективы в учебе, так как это был последний зачет и на кафедре его вряд ли будут еще принимать.
Макс искренне расстроился, но все равно — пойти в институт, где ректорат не пожалел денег на то, чтобы установить огромные зеркала, было выше его сил. Он живо представил себе, как идет мимо этих бесконечных зеркал, в окружении своих одногруппников, знакомых и просто других студентов, а там — в зеркале — идет его двойник, а в руках у него топор… или бензопила… или еще что-нибудь, неважно что. Важно, что Макс не хотел это выяснять, поэтому и сидел дома, мучительно пытаясь найти выход из ситуации. За три дня его лицо покрылось щетиной, но побриться он не мог. Бриться, не глядя на себя в зеркало, достаточно неудобно.
И вот, на исходе третьего дня, когда Макс почувствовал, что постепенно сходит с ума, у него внезапно мелькнула спасительная мысль. Возможно, он и не решит проблему, но, во всяком случае, сдвинет ситуацию с мертвой точки. Он решил попытаться наладить контакт с зазеркальным Максом.
— Будь что будет, — вслух объявил Макс, обращаясь сам к себе, — нельзя же позволять этой гниде запирать себя в четырех стенах и ходить неумытым, с нечищеными зубами и заросшему, как вервольф. Да еще и учебу прогуливать.
Немного приободрив себя этим монологом, он пошел в ванную. Разумеется, его двойник был там и, предвосхитив желание Макса заговорить, вынул из кармана маркер и принялся писать на обратной стороне зеркала справа налево, выворачивая буквы таким образом, чтобы Максу было легко прочитать написанное.
«Есть вопросы? Тогда приходи в подвал соседнего дома в 22:00».
Макс молча кивнул и вышел из ванной.
До десяти вечера оставалось полтора часа и он провел это время, пытаясь решить, стоит или нет идти на эту фантастическую встречу. Казалось бы, что может сделать его отражение? Ничего, ведь они находятся по разные стороны, по-видимому, непреодолимой для обоих преграды и встретится по одну и ту же сторону не могут. С другой стороны, не могло не насторожить место встречи.
— Да что происходит? — девушка подошла к Максу и тоже заглянула в лифт.
— Пойду, пожалуй, пешком, — он чувствовал, что сказать ей о том, почему не может войти в лифт, было выше его сил. Как было выше его сил и смотреть на самого себя с окровавленным ножом и улыбающегося перемазанным в крови ртом.
Макс выбрался на улицу и пошел вперед, не отдавая себе до конца отчета, куда именно он идет. Лишь бы оставаться под открытым небом, избегая широких дорог, где по бокам тротуара стоят магазины с зеркальными витринами.
Способность связно соображать постепенно возвращалась, и он завернул в какой-то дворик, уселся на качели и закурил. Две молодые женщины, чьи дети возились в песочнице, неодобрительно на него посмотрели, мол, тут дети маленькие, а он курит. Максу было наплевать.
Он курил и пытался разобраться, что именно происходит, почему и почему именно с ним. Понять, что происходит было нетрудно. каким-то образом его отражение в любом зеркале зажило своей собственной жизнью, и жизнь эта разительно отличалась от его собственной. Никто, кроме него самого, ничего странного в зеркале не видит. Более того, ни на ком происходящее никак не сказывается. Ведь его жуткий двойник несколько раз всадил нож в грудную клетку его девушке, а потом перерезал горло, но настоящая Ксюша на это никак не отреагировала.
Почему это происходит, понять было сложнее. Собственно говоря, понять это было попросту невозможно. Макс попытался припомнить мог ли он слышать о чем-либо подобном. Память услужливо подсказала ему, что подобные случаи были описаны только в художественной литературе. «Алиса в зазеркалье» и«Королевство кривых зеркал» — две сказки, ничего общего не имеющие с нынешним кошмаром. А вот Макс Фрай и Джеральд Даррелл описывали нечто похожее. Особенно рассказ Даррелла, Макс не мог вспомнить его название, но зато хорошо помнил, как прочтя его в детстве, не мог всю ночь заснуть. Да, рассказ был жуткий, но все же сюжет там был другой. К тому же это всего лишь рассказы, а то, что происходило с ним — происходило на самом деле.
Макс докурил, отшвырнул сигарету, чем вызвал еще большее недовольство молодых мам, и поехал домой.
Дома он просидел безвылазно три дня, не решаясь никому рассказать о происходящем. Ксюша звонила дважды. Первый раз поинтересовалась готов ли Макс объяснить свое давешнее поведение, но он был не готов, отвечал вяло и разговор довольно быстро увял. Второй раз она сообщила ему, что последний зачет прошел без него и теперь она не берется сказать, каковы его дальнейшие перспективы в учебе, так как это был последний зачет и на кафедре его вряд ли будут еще принимать.
Макс искренне расстроился, но все равно — пойти в институт, где ректорат не пожалел денег на то, чтобы установить огромные зеркала, было выше его сил. Он живо представил себе, как идет мимо этих бесконечных зеркал, в окружении своих одногруппников, знакомых и просто других студентов, а там — в зеркале — идет его двойник, а в руках у него топор… или бензопила… или еще что-нибудь, неважно что. Важно, что Макс не хотел это выяснять, поэтому и сидел дома, мучительно пытаясь найти выход из ситуации. За три дня его лицо покрылось щетиной, но побриться он не мог. Бриться, не глядя на себя в зеркало, достаточно неудобно.
И вот, на исходе третьего дня, когда Макс почувствовал, что постепенно сходит с ума, у него внезапно мелькнула спасительная мысль. Возможно, он и не решит проблему, но, во всяком случае, сдвинет ситуацию с мертвой точки. Он решил попытаться наладить контакт с зазеркальным Максом.
— Будь что будет, — вслух объявил Макс, обращаясь сам к себе, — нельзя же позволять этой гниде запирать себя в четырех стенах и ходить неумытым, с нечищеными зубами и заросшему, как вервольф. Да еще и учебу прогуливать.
Немного приободрив себя этим монологом, он пошел в ванную. Разумеется, его двойник был там и, предвосхитив желание Макса заговорить, вынул из кармана маркер и принялся писать на обратной стороне зеркала справа налево, выворачивая буквы таким образом, чтобы Максу было легко прочитать написанное.
«Есть вопросы? Тогда приходи в подвал соседнего дома в 22:00».
Макс молча кивнул и вышел из ванной.
До десяти вечера оставалось полтора часа и он провел это время, пытаясь решить, стоит или нет идти на эту фантастическую встречу. Казалось бы, что может сделать его отражение? Ничего, ведь они находятся по разные стороны, по-видимому, непреодолимой для обоих преграды и встретится по одну и ту же сторону не могут. С другой стороны, не могло не насторожить место встречи.
Страница 3 из 4
