Вампиры

Убийство гражданина Империи без соответствующего разрешения карается смертью до сих пор — в те дни было так же. Их казнили на месте, всех, кто ослушался приказа Корвина. Всех, кто отдал свои деньги и выкупил немного живой крови.

Они убили, а потом — точно по графику — убили их. Магазины живого товара на Штольне славились высоким уровнем «текучести кадров» — так это называли в брошюрах. Свободное место всегда находилось для желающих заработать.

Постепенно Штольн вымер и в магазины стали завозить людей с соседних планет. Корвин рассказал нам через много лет, что губернаторы этих планет доплачивали перевозчикам. Избыток населения так же плох, как его недостаток.

Штольн умер, а мы — выжили.

Корвина отпустили последним, хотя он был первым из нас, кто подписал свой контракт. Его долго держали в застенках надзирателей. По крови, которая осталась на его одежде, мы догадались, что кроме разговоров надзиратели предложили ему много развлечений. Вампир, который закончил контракт, лишался иммунитета. Они расплатились с ним за долгие годы терпения. Но он выжил, вернулся к нам и объяснил, что делать.

Мы выкупили одну девушку — молодую, здоровую, сильную. Деньги нужны были ей, чтобы прокормить братьев и сестер в мегаполисе соседнего мира. Мы отдали почти все деньги, чтобы купить ее свободу, а потом увели в ночлежку. Корвин велел нам привязать нашего друга и держать его, а девушке — подойти к нему на расстояние вытянутой руки.

Он выжил, она — тоже. Мы делали так несколько дней, обрабатывая ее раны, отбиваясь от друзей, запирая их в клетке, которых на Штольне было слишком много.

Она получила деньги, а мы — бесценный навык контролировать голод. Навык, которому вампиров Штольна никто не учил.

После этого в Штольне не было ни одного вампира, который сомневался бы в талантах Корвина. Он остался и ждал. Никто не мог выгнать его. Нас становилось все больше. На место одной девушки приходила другая, на ее место — парень, на его — старик. Люди вызывались сами, они знали наверняка, что слово Корвина — крепче стали, которую плавили в Штольне.

Спустя пару лет нас были сотни, спустя десятилетие — тысячи. Мы знали, что обязаны Корвину жизнью, мы научились пить так мало, что вампиры-контрактники называли нас рудожорами, считая, что мы питаемся железом Штольна. В каком-то смысле так и было. Мы питались железом Штольна.

Мы забирали у тех, кто получал свободу, большую часть денег. Мы выкупали рудники. Мы строили заводы. Корвин подкупал, врал, давал невыполнимые обещания. Его давно могли убить, но чтобы сделать это, пришлось бы прорваться через живую стену.

Спустя несколько десятилетий Корвин получил приглашение в столицу. Он пробыл там год. Мы замерли, ожидая. Кое-кто говорил, Корвин больше не вернется. Кое-кто говорил, он изменится навсегда.

По-своему они были правы. Он не вернулся. Он стал другим. Но он не забыл нас — этого злые языки не ожидали.

Постепенно, по одному, он вытаскивал нас с планеты, предлагая места в центральных мирах. Иногда места были достойными, иногда — почти оскорбительными, но мы соглашались на все. Мы знали, что он спасает нас так, как может. Знали, что обязаны ему всем: жизнью, рассудком, возможностью увидеть что-то, кроме бесконечных выработков.

Много лет Корвин провел в столице. Он вызвал меня туда одним из первых.

Я до сих пор помню, как выглядел порт. Вампиру, которого обратили по контракту, мир видится таким же, каким его видят смертные. Кровь слишком слабая, чтобы сделать нас более восприимчивыми к миру. Аристократы описывают удивительное зрение, слух, но мы — те, кто подписал контракт, становимся выносливее, и только.

В день, когда шаттл привез меня в столицу, я жалел, что меня не обращала знать. Как прекрасно было бы увидеть эти немыслимые зданиями, сложные уровни, украшения — как прекрасно было бы увидеть их другими глазами.

Даже несмотря на все несовершенство своего тела, я видел чудо. Мне хотелось, чтобы шаттл сделал круг над планетой, но это было бы, расточительством. Я был одним из тысячи пассажиров гражданского судна, для таких, как мы, не создавали обзорных экскурсий.

Но Корвин встретил меня. Один в многолюдном порту, он стоял в простой одежде военного. Его волосы отросли, он убрал их сложными косами — я узнал, что многие аристократы столицы делали так в те годы. Волосы были его единственным украшением, и я гордился, что знаю причину. Ему больше не нужно было скрывать их. Теперь он мог делать с ними все, что хотел.

С ними, а еще с тысячей других вещей. Корвин получил блестящую карьеру в столице. Он уже возглавлял небольшой отряд. Он уже видел Императора. Он уже присутствовал на военном совете и видел знатных вампиров. Он говорил с ними. Они отвечали ему, как равному.