Фандом: Ориджиналы. Перед вами не одна большая работа, а несколько разного размера, объединенных общей вселенной, атмосферой и затронутыми темами. Они были выложены на «Фикбуке» отдельными текстами, но я принял решение опубликовать весь цикл в хронологическом порядке одним«макси» для удобства читателей. Цикл о«вампирах» занимает для меня особое место в творчестве, поэтому я счел уместным написать небольшое предисловие. Если вы раздумываете, стоит ли погружаться в эту серию работ, возможно, мои пояснения помогут вам сделать правильный выбор.
510 мин, 52 сек 14742
Жители Штольна жили примитивно — не было школ, не было доступа к книгам. Много десятилетий они выживали после обрушившихся на планету ударов. Все их существование было занято поиском пропитания. Тело в обмен на еду для граждан Штольна было обычным делом.
Для многих из них. Корвин был не таким — он пытался сохранять достоинство и рассказывал о нем каждому встречному, за что его прозвали Чистюлей. Мало кто выносил его длинные монологи, мало кто отдавал кусок еды.
Я — отдавал. Корвин был одним из немногих жителей Штольна, кто выучился читать. Ему повезло — его приютила женщина, которая много лет назад хорошо владела письменной речью. Она передала Корвину несколько книг, научила, как открывать их и читать.
Он складно говорил. Готов был любого учить за кусок хлеба. Впрочем, о чем я? Хлеба тогда не было — только отвратительная жижа, которая подкрепляла рудокопов в недрах планеты. Мы не видели света, большинство не знало, что такое ветра. Некоторые не верили в небеса.
Со сломанным носом, обритый, чернозубый, вываленный в саже, Корвин все равно был красивым. К счастью для нас, недостаточно, чтобы дежурный обратил на это внимание. Ему предложили контракт, он подписал бумаги, получил свою порцию крови из фляги, выпил, а потом получил разряд в голову. Умер, как все мы когда-то, и ожил, как некоторые.
Волосы отросли, нос выправился, сажа слезла от пота — надсмотрщики заметили, кого пропустили, но контракт был в их мире священным писанием. Любой мог получить контракт, любой мог попробовать себя в мире бездушных вампиров. На несколько лет Корвин оградил себя и тех, кто за ним последовал. Мы жили в шахте, без устали добывая руду. Он учил нас писать, читать, думать, не отрываясь от примитивного инструмента.
Когда прошло несколько лет, начальство сменилось. Император отдал Штольн новой семье — позже я узнал, что такое было в порядке вещей. Один вампир провинился, другой — выслужился, и Штольн попал в руки кровожадному Дрейку.
Кровожадным его назвали из-за аппетита — Дрейк изводил население Штольна быстрее радиации. Мог отхватить двух-трех граждан за один обход. Пил прямо в шахте, не заботился ни о мытье, ни о подходящей обстановке.
Корвина Дрейк невзлюбил сразу. Говорили, у них состоялась перепалка, но я не видел ее, а Корвин никогда не упоминал о ней. Скорее всего, перепалки не было, просто Дрейку передали, что один из вампиров ведет себя слишком вольно.
Начались проверки — у нас отобрали книги, урезали пайки, заставили работать без отдыха — отменили все перерывы. Кое-кто сошел с ума от бесконечных взмахов, кое-кто — наложил на себя руки. Я остался, потому что стоял недалеко от Корвина и слушал, как он тихонько бубнит старые песни жителей Штольна — народные мотивы, умиротворяющие, простые. Они напоминали, что кроме рудников есть другие места, хотя я часто ловил себя на мысли, что не верю собственным мыслям.
Рудник стал нашей жизнью. Мы много лет занимались одним единственным делом — поднимали и опускали кирку. Когда контракты первых обращенных вампиров Штольна закончились, они вышли свободными вампирами, добрались до ближайшей станции, там потратили все деньги и отправились в открытый космос — умирать. У них не было других мыслей, кроме одной — отдых.
Корвин велел нам ждать его, когда пришло время нашего контракта. Мы становились свободными вампирами — гражданами. Император в благодарность за нашу добрую службу награждал нас большой суммой денег и рабочей квотой — возможностью попасть в один из столичных миров и искать там место. Корвин велел нам всем — всем, кто слушал его тихое пение, оставаться на Штольне.
Поначалу мы радовались, что скоро встретимся с нашим хорошим другом. Ждали его час, другой. Потом искали, чем занять себя, потом… Потом приходил голод.
Корвин велел нам не есть.
Как объяснить вам, что такое голод вампира, который провел десятки лет в шахте, получая питание из крошечных флаконов ровно в тот миг, когда его тело готово было упасть от усталости? С одной стороны, мы привыкли — каждый из нас тысячи раз испытывал оглушающее чувство. Мы знали, что оно настанет, оно не было неожиданностью, как это бывает с бедолагами, переживающими первый день новой жизни.
С другой стороны, нас ждал ад. Никто из нас прежде не терпел. Никто не голодал всерьез. Надсмотрщики обязаны были следить за контрактниками. Если выяснялось, что один из них не доглядел и пропустил гибель контрактника, это означало немедленное увольнение. Император тщательно следил за судьбой будущих граждан. Испытание контракта было суровым, но каждый получал шанс. Пока мы служили Императору, мы были неприкосновенны.
Но теперь все было иначе. Мы хотели есть и знали, что можем получить еду на Штольне, заплатив из своего кошелька. Получить первую свободную еду, съесть столько, сколько захотим.
Многие съели. Сорвались, накинулись на купленных втридорога молодых людей.
Для многих из них. Корвин был не таким — он пытался сохранять достоинство и рассказывал о нем каждому встречному, за что его прозвали Чистюлей. Мало кто выносил его длинные монологи, мало кто отдавал кусок еды.
Я — отдавал. Корвин был одним из немногих жителей Штольна, кто выучился читать. Ему повезло — его приютила женщина, которая много лет назад хорошо владела письменной речью. Она передала Корвину несколько книг, научила, как открывать их и читать.
Он складно говорил. Готов был любого учить за кусок хлеба. Впрочем, о чем я? Хлеба тогда не было — только отвратительная жижа, которая подкрепляла рудокопов в недрах планеты. Мы не видели света, большинство не знало, что такое ветра. Некоторые не верили в небеса.
Со сломанным носом, обритый, чернозубый, вываленный в саже, Корвин все равно был красивым. К счастью для нас, недостаточно, чтобы дежурный обратил на это внимание. Ему предложили контракт, он подписал бумаги, получил свою порцию крови из фляги, выпил, а потом получил разряд в голову. Умер, как все мы когда-то, и ожил, как некоторые.
Волосы отросли, нос выправился, сажа слезла от пота — надсмотрщики заметили, кого пропустили, но контракт был в их мире священным писанием. Любой мог получить контракт, любой мог попробовать себя в мире бездушных вампиров. На несколько лет Корвин оградил себя и тех, кто за ним последовал. Мы жили в шахте, без устали добывая руду. Он учил нас писать, читать, думать, не отрываясь от примитивного инструмента.
Когда прошло несколько лет, начальство сменилось. Император отдал Штольн новой семье — позже я узнал, что такое было в порядке вещей. Один вампир провинился, другой — выслужился, и Штольн попал в руки кровожадному Дрейку.
Кровожадным его назвали из-за аппетита — Дрейк изводил население Штольна быстрее радиации. Мог отхватить двух-трех граждан за один обход. Пил прямо в шахте, не заботился ни о мытье, ни о подходящей обстановке.
Корвина Дрейк невзлюбил сразу. Говорили, у них состоялась перепалка, но я не видел ее, а Корвин никогда не упоминал о ней. Скорее всего, перепалки не было, просто Дрейку передали, что один из вампиров ведет себя слишком вольно.
Начались проверки — у нас отобрали книги, урезали пайки, заставили работать без отдыха — отменили все перерывы. Кое-кто сошел с ума от бесконечных взмахов, кое-кто — наложил на себя руки. Я остался, потому что стоял недалеко от Корвина и слушал, как он тихонько бубнит старые песни жителей Штольна — народные мотивы, умиротворяющие, простые. Они напоминали, что кроме рудников есть другие места, хотя я часто ловил себя на мысли, что не верю собственным мыслям.
Рудник стал нашей жизнью. Мы много лет занимались одним единственным делом — поднимали и опускали кирку. Когда контракты первых обращенных вампиров Штольна закончились, они вышли свободными вампирами, добрались до ближайшей станции, там потратили все деньги и отправились в открытый космос — умирать. У них не было других мыслей, кроме одной — отдых.
Корвин велел нам ждать его, когда пришло время нашего контракта. Мы становились свободными вампирами — гражданами. Император в благодарность за нашу добрую службу награждал нас большой суммой денег и рабочей квотой — возможностью попасть в один из столичных миров и искать там место. Корвин велел нам всем — всем, кто слушал его тихое пение, оставаться на Штольне.
Поначалу мы радовались, что скоро встретимся с нашим хорошим другом. Ждали его час, другой. Потом искали, чем занять себя, потом… Потом приходил голод.
Корвин велел нам не есть.
Как объяснить вам, что такое голод вампира, который провел десятки лет в шахте, получая питание из крошечных флаконов ровно в тот миг, когда его тело готово было упасть от усталости? С одной стороны, мы привыкли — каждый из нас тысячи раз испытывал оглушающее чувство. Мы знали, что оно настанет, оно не было неожиданностью, как это бывает с бедолагами, переживающими первый день новой жизни.
С другой стороны, нас ждал ад. Никто из нас прежде не терпел. Никто не голодал всерьез. Надсмотрщики обязаны были следить за контрактниками. Если выяснялось, что один из них не доглядел и пропустил гибель контрактника, это означало немедленное увольнение. Император тщательно следил за судьбой будущих граждан. Испытание контракта было суровым, но каждый получал шанс. Пока мы служили Императору, мы были неприкосновенны.
Но теперь все было иначе. Мы хотели есть и знали, что можем получить еду на Штольне, заплатив из своего кошелька. Получить первую свободную еду, съесть столько, сколько захотим.
Многие съели. Сорвались, накинулись на купленных втридорога молодых людей.
Страница 9 из 145
