Вампиры

— Надеюсь, мы увидимся, — прошептал Гилхард, продолжая прижимать к себе тело, растекающееся из его рук потоками крови.

— Я тоже, — прохрипел умирающий.

Гилхард посмотрел на разбросанную одежду, на лужу крови и остатки костей, которые медленно преображались в ту же алую субстанцию. Он смотрел с жалостью и благодарностью. Записка перекочевала в карман брюк.

Магия крови позволяла использовать чужое тело, но отнимала у принимающей стороны уйму сил. Буквально высасывала жизнь. Кому-то не повезло однажды выпить крови высшего и теперь он поплатился за свою беспечность. Гилхарду не было жаль случайную жертву, он беспокоился о том, что в миллиардах световых лет от него другой вампир корчится от боли — неизменного спутника магии крови. Ему пришлось написать записку, добраться до Гилхарда, и все это отняло несколько дней. Несколько дней работы на расстоянии. Выматывающий, чудовищно болезненный опыт. Гилхард не пожелал бы подобного даже врагу.

Он осторожно прикрыл за собой дверь и побежал в космопорт — загружать полученные данные. Стрелка на часах передвинулась еще на одно деление. Время играло против него, но если бежать очень быстро — еще можно успеть.

Сиятельный Корвин был лучшим из них.

Дориан бродил по дому, и эта мысль не давала ему покоя. Сиятельный Корвин мог сказать Ему, что Он не прав. Мог спасти положение, когда ни одному из них не хватало решимости. Сиятельный Корвин был единственным, о ком все они без тени зависти говорили: «Он второй в Империи».

Весть о том, что младшему Сиятельного грозит опасность, поразила Дориана сильней, чем он решил в самом начале. Когда сноб Бергштейн и его напуганный молодой спутник ушли, Дориан долго стоял возле окна, разглядывая сад, который они засаживали несколько эпох назад вместе с юным Императором. Было тяжело, они ничего не понимали в растениях, но уже тогда Император был упорным. Они справились за пару дней, а потом ждали результатов, лежа в гостиной, изучая друг друга, книги, приглашая вампиров и смертных. Заводили полезные знакомства. Дориан мог похвастаться тем, что знал Императора хорошо, но Корвин…

Корвин был частью Императора.

Они думали, Корвин станет следующим Императором. Но Корвин не мог. Говорили, что они с Ним одногодки. Немыслимое и невероятное совпадение. В мире, где даже совпадение на сотню лет — редкость среди аристократов.

Дориан помнил, что произошло с Корвином. Помнил день, когда Он выносил приговор. Помнил слезы младших Сиятельного, их мольбу и позорное, отвратительное в своем вероломстве изгнание. Наследник поступил по-варварски, выгнал древних существ, власть которых распространялась на весь Центральный Сектор.

— Почему? За что?

Они не могли понять. Император превратился в статую, и несколько дней совет Высших не видел его. В личных покоях происходило что-то важное, но никто из Высших не имел туда доступа.

Дориан считал, что Корвин в своей настойчивости перешел некую грань. Он так и не решился задать Ему прямой вопрос. Все они забыли Корвина, вырвали страницы с ним из своей памяти, делая вид, будто ничего не произошло.

И тогда появился Элджерон.

Юноша с длинными антрацитовыми волосами. Удивительно хрупкий, изломанный и прекрасный в своем отличии от них. Он был напуган и вел себя живо, естественно. Дориан полюбил Элджерона и почтительно называл его Феей по странной просьбе юного вампира. Они никогда не оставались наедине, но Дориану казалось, что Элджерон успел перенять у Корвина его величие.

— Вы так похожи на него, милорд, — вежливо заметил Дориан во время очередного приема во дворце. — Думаю, он мог бы гордиться вами.

Элджерон растерял все свое спокойствие, подобрался и стал похож на маленького ежонка. Дориан отпрянул, а вслед ему донеслось:

— Не смей говорить об этом ублюдке!

Словно пощечина. Дориан убедил себя, что ослышался, но скоро стало ясно, что Фея получил высочайшую милость. Младший Наследника — они почти поверили, что Наследник последует древней, почти забытой традиции не иметь младших до дня Коронации. Благородное и сложное испытание — они не ждали такого, но были готовы. Слишком безразличным выглядел Наследник, слишком мало интереса вызывали в нем все они вместе взятые.

Однажды Элджерон пришел во дворец с новым запахом. Они обернулись разом, словно услышали Его приказ. Фея выглядел напуганным таким вниманием, и они улыбнулись, показывая свою радость. Элджерон перенял благородство Корвина — они считали, что в нем их главная надежда.

Благотворительность, наука, экспедиции к владениям Гааров. Элджерон поражал их тем, с каким рвением он берется за самые сложные кампании. Несколько лет он мог заниматься улучшением условий резервационных рабов, а затем, очертя голову, несся в закрытую лабораторию и работал над лекарством от тяжелой болезни смертных. В нем было так много от Корвина, что постепенно они успокоились. Потеряли бдительность.

День Коронации Дориан помнил до секунды. Он воспроизводил в памяти этот день бессчетное количество раз. Казалось, это стало смыслом всей его жизни.