Массивный черный внедорожник Шевроле Аваланш, с хрустом приминая снег, прокладывал себе путь по изрядно заметенному шоссе, петляющему по вековому лесу штата Орегон. «Дворники» автомобиля работали на протяжении всего пути, исправно очищая лобовое стекло от влажного, растекающегося мутной пленкой, снега.
18 мин, 10 сек 10711
Добравшись до картины, он сорвал ее со стены и закричал, обращаясь к нарисованной шхуне.
— Какого дьявола?! Что тут происходит?! Где я?! Я же не сплю! Как мне отсюда выбраться!
Шшшшшух! Шшшшшух! Шшшшшух!
Накатывали волны на миниатюрное судно.
— Помоги, Боб! Он забавляется с нами! Ему смешно! Помоги, Боб!
— Кто он?! Матерь Божья, кто такой Он?! — Доллан уже не мог контролировать себя. Он тряс картину как полоумный и орал во весь голос.
— Отель, Боб, он живой! Он разум в камне. И ему скучно. Ему скучно, а нам больно, Боб! Помоги-и-и-и!
— Что за дерьмо ты несешь?! Какой к черту отель?! Кто вы?
— Мы его посетители. Мы постояльцы номера тридцать два — почему-то остальных он не трогает и забавляется только с посетителями этого номера… Помоги, Боб!
— Сколько вас?!
— Нас ровно десять человек. Ты будешь двенадцатым, если не поможешь нам. Боб, спаси-и-и-и-и-и! Спаси нас всех, спаси себя! Боб, пожалей Бониту! Вспомни об Аманде, Боб!
— Заткнись! Ты слышишь, заткнись! Откуда ты вообще знаешь о моей семье?! Откуда ты вообще все знаешь?! Какого черта! Неужели полиция не замечала пропажи людей! И почему я буду двенадцатым?!
Доллан сорвал голос и мог лишь хрипеть, но все равно не понижал интонации, а костяшки его пальцев побелели, сжимая рамку картины.
— Боб, тут нет полиции! Тут только то, что захочет он! Я — Сэм, в тысяча девятьсот девяносто третьем я остановился на окраине Детройта, потому что мой кадиллак не дотянул до заправки. А рядом со мной стоит Михаэль — за тридцать лет до меня в Вестфалене он решил устроить себе праздник в честь развода и снял номер. Боб, тут нет полиции! И никогда не будет! Мы были первыми пленниками, Боб! Я не знаю, сколько прошло времени, но затем к нам попал Тахачи — после долгого плавания он решил остановиться в Пекине. В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, Боб! Ты понимаешь, Боб! Какая к черту полиция?! Половина из нас даже не знает такого слова, Боб! Зато Он знает о нас все! Слышишь, Боб, все! А так как мы теперь часть его, то и мы знаем! От нас скрыта лишь тайна освобождения! Но ты можешь нам помочь, Боб! Убей нас! Убей, Боб! Ему станет скучно, он отпустит тебя, Боб! Мы знаем! Он не отпустил того, потому что у него был шанс, но он им не воспользовался. Но ты ведь можешь, Бо-о-об!
Доллан с криком отшвырнул от себя картину и бросился к двери. Ее по-прежнему не было. Вернее, он ее просто не видел, но она была. Обязана была быть! Быть обязана была… была быть… будет была…
Боб с удивлением обнаружил, что начал путаться в словах. С криком он бросился на то месте, где, по его мнению должна была находиться дверь.
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш…
Шторм все набирал и набирал обороты, волны становились сильнее, а, значит, времени оставалось все меньше. Почему-то Доллан знал, что если он не успеет до того момента, как гигантская волна вознесется над шхуной, его уже ничего не спасет.
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш…
Затрещало стекло снаружи, а уровень воды уже достиг груди.
— Спаси нас, глупец! Ты не сможешь уйти от него! Спаси-и-и-и-и-и!
— Бл… уль… бл-бл-уль! — Боб хотел было крикнуть чтобы голоса заткнулись, но из его рта вырвались лишь странные булькающие звуки.
Испугавшись еще больше, он принялся колотить в пустую стену и пытаться высадить ее плечом. Однако, стена лишь отдавалась недовольным гулом, а капли, сочащиеся из стены, становились всё больше…
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш…
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш…
А гигантская волна, тем временем, все приближалась и приближалась…
— Боб, спаси нас, Бо-о-об!
Внезапно, отличавшееся хорошим здоровьем, сердце Доллана не выдержало, и он медленно сполз по стене, настойчиво протягивая трясущуюся руку к отполированной дверной ручке…
— Не могу сказать со всей точностью, но предположительно у него разрыв сердца, — развел руками молодой человек двадцати шести лет в длинной куртке, накинутой на медицинскую форму.
— Странно, — пробормотал стоявший рядом с ним мужчина в форме дорожного инспектора, — Я бы еще понял, если бы он умер от обморожения…
— В некоторых случаях, инфаркт может быть связан со стрессами, перенесенными в критических для человека условиях. Мне непонятно другое, — он мог остаться в машине, она почти не пострадала, но вместо этого он зачем-то отправился в лес. С подарками. Да и эта записка…
Молодой человек поднял сложенный в несколько раз клочок тетрадного листа. На нем широким размашистым почерком было написано:
«Ты даже не представляешь, как тебе повезло»…
— Да… — инспектор почесал затылок, — Может, он что-то искал? Или кого-то…
Врач вздохнул.
— Боюсь, теперь мы этого никогда не узнаем. Помогите мне затащить труп в машину. И не забудьте положить подарки — у его родных должно остаться хотя бы какое-нибудь напоминание о том, что он думал о них до последней минуты свой жизни…
— Какого дьявола?! Что тут происходит?! Где я?! Я же не сплю! Как мне отсюда выбраться!
Шшшшшух! Шшшшшух! Шшшшшух!
Накатывали волны на миниатюрное судно.
— Помоги, Боб! Он забавляется с нами! Ему смешно! Помоги, Боб!
— Кто он?! Матерь Божья, кто такой Он?! — Доллан уже не мог контролировать себя. Он тряс картину как полоумный и орал во весь голос.
— Отель, Боб, он живой! Он разум в камне. И ему скучно. Ему скучно, а нам больно, Боб! Помоги-и-и-и!
— Что за дерьмо ты несешь?! Какой к черту отель?! Кто вы?
— Мы его посетители. Мы постояльцы номера тридцать два — почему-то остальных он не трогает и забавляется только с посетителями этого номера… Помоги, Боб!
— Сколько вас?!
— Нас ровно десять человек. Ты будешь двенадцатым, если не поможешь нам. Боб, спаси-и-и-и-и-и! Спаси нас всех, спаси себя! Боб, пожалей Бониту! Вспомни об Аманде, Боб!
— Заткнись! Ты слышишь, заткнись! Откуда ты вообще знаешь о моей семье?! Откуда ты вообще все знаешь?! Какого черта! Неужели полиция не замечала пропажи людей! И почему я буду двенадцатым?!
Доллан сорвал голос и мог лишь хрипеть, но все равно не понижал интонации, а костяшки его пальцев побелели, сжимая рамку картины.
— Боб, тут нет полиции! Тут только то, что захочет он! Я — Сэм, в тысяча девятьсот девяносто третьем я остановился на окраине Детройта, потому что мой кадиллак не дотянул до заправки. А рядом со мной стоит Михаэль — за тридцать лет до меня в Вестфалене он решил устроить себе праздник в честь развода и снял номер. Боб, тут нет полиции! И никогда не будет! Мы были первыми пленниками, Боб! Я не знаю, сколько прошло времени, но затем к нам попал Тахачи — после долгого плавания он решил остановиться в Пекине. В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, Боб! Ты понимаешь, Боб! Какая к черту полиция?! Половина из нас даже не знает такого слова, Боб! Зато Он знает о нас все! Слышишь, Боб, все! А так как мы теперь часть его, то и мы знаем! От нас скрыта лишь тайна освобождения! Но ты можешь нам помочь, Боб! Убей нас! Убей, Боб! Ему станет скучно, он отпустит тебя, Боб! Мы знаем! Он не отпустил того, потому что у него был шанс, но он им не воспользовался. Но ты ведь можешь, Бо-о-об!
Доллан с криком отшвырнул от себя картину и бросился к двери. Ее по-прежнему не было. Вернее, он ее просто не видел, но она была. Обязана была быть! Быть обязана была… была быть… будет была…
Боб с удивлением обнаружил, что начал путаться в словах. С криком он бросился на то месте, где, по его мнению должна была находиться дверь.
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш…
Шторм все набирал и набирал обороты, волны становились сильнее, а, значит, времени оставалось все меньше. Почему-то Доллан знал, что если он не успеет до того момента, как гигантская волна вознесется над шхуной, его уже ничего не спасет.
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш…
Затрещало стекло снаружи, а уровень воды уже достиг груди.
— Спаси нас, глупец! Ты не сможешь уйти от него! Спаси-и-и-и-и-и!
— Бл… уль… бл-бл-уль! — Боб хотел было крикнуть чтобы голоса заткнулись, но из его рта вырвались лишь странные булькающие звуки.
Испугавшись еще больше, он принялся колотить в пустую стену и пытаться высадить ее плечом. Однако, стена лишь отдавалась недовольным гулом, а капли, сочащиеся из стены, становились всё больше…
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш…
Шшшшшух-ух-шшшшух! Шшшшш…
А гигантская волна, тем временем, все приближалась и приближалась…
— Боб, спаси нас, Бо-о-об!
Внезапно, отличавшееся хорошим здоровьем, сердце Доллана не выдержало, и он медленно сполз по стене, настойчиво протягивая трясущуюся руку к отполированной дверной ручке…
— Не могу сказать со всей точностью, но предположительно у него разрыв сердца, — развел руками молодой человек двадцати шести лет в длинной куртке, накинутой на медицинскую форму.
— Странно, — пробормотал стоявший рядом с ним мужчина в форме дорожного инспектора, — Я бы еще понял, если бы он умер от обморожения…
— В некоторых случаях, инфаркт может быть связан со стрессами, перенесенными в критических для человека условиях. Мне непонятно другое, — он мог остаться в машине, она почти не пострадала, но вместо этого он зачем-то отправился в лес. С подарками. Да и эта записка…
Молодой человек поднял сложенный в несколько раз клочок тетрадного листа. На нем широким размашистым почерком было написано:
«Ты даже не представляешь, как тебе повезло»…
— Да… — инспектор почесал затылок, — Может, он что-то искал? Или кого-то…
Врач вздохнул.
— Боюсь, теперь мы этого никогда не узнаем. Помогите мне затащить труп в машину. И не забудьте положить подарки — у его родных должно остаться хотя бы какое-нибудь напоминание о том, что он думал о них до последней минуты свой жизни…
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 5 из 5
