Вавилон

Барти даже не знал, что было более глупым: то, как он попался и находился теперь в беспомощном виде или план без плана, который, не стесняясь пленника, обсуждали оборотни вокруг. Однако было обидно погибнуть вот так, причём пугал даже не сам факт смерти и небытия, а то, что случиться она должна в результате такой идиотской и непродуманной выходки. Нет, если бы собравшаяся толпа могла бы мыслить здраво, то она бы быстро поняла, что какую-то бойню они устроят, но у Министерства хватит авроров, чтобы достаточно быстро среагировать… и вряд ли тех, кто попадётся, ждёт сколько-нибудь завидная участь.

Пока решалась судьба (хотя казалось, что она на самом деле решена), можно было последний раз полюбоваться закатным солнцем — небо в кои-то веки не было плотно затянуто тучами, и красный шар медленно опускался за горизонт, или попробовать утереть мантией и остановить текущую из разбитого носа кровь.

Группы оборотней подтягивались одна за другой, и вскоре стало понятно, что организуют планирующийся выход Фенрир Сивый и Чарли Боннер, тот самый, что и нейтрализовал Барти своими усеянными перстнями кулачищами. Они же подготовили толпу — или стаю — раздали всем членам зелья (почему-то думалось во время ожидания, сколько же средств в итоге было вложено Организацией в его создание, и по всем подсчётам выходило, что весьма и весьма немало пришлось потратиться). Заодно выяснилось, что Барти решили пока не убивать — возможно, его потом станут выкупать, и тогда можно получить за него деньги. Схваченному вскоре Бриссендену повезло куда меньше — наиболее активные из собравшихся решили утопить его в ближайшей бухте, привязав к ногам камень потяжелее и засунув кляп в рот. Не больше повезло и семье владельца «Причала», единственного относительно состоятельного волшебника в поселении, который не был оборотнем: их просто повесили у входа всех вместе, рядом, правда, этого Барти наблюдать не мог даже косвенно — его повели в другое место.

Отдельного упоминания заслуживала судьба Люпина: ему повезло в плане сохранения жизни чуть больше. На него, явно доставшего своими речами местных, всего-то напали, сломали палочку, а самого связали и заставили замолчать с помощью чар и положили в какое-то маггловское рыболовное судно, которое должно было в этот день отплывать, среди снастей. А теперь вспоминали об этом инциденте, ехидно посмеиваясь. Впрочем, у Барти было гораздо больше оснований беспокоиться за себя.

То, что, несмотря на решение оставить ему пока жизнь, ничего хорошего ждать не приходилось, можно было догадаться и так, а можно было понять из того, какой конвой собрался проводить его к месту содержания. Помимо того, что вёл его непосредственно Фенрир, сопровождал того непосредственно дементор, отчего все радостные мысли, коих было и без того немного, улетучивались, словно это вода утекала сквозь сито. Сам Фенрир на вид был обросшим густой коричневой шевелюрой и бородой мужчиной большого роста, широкоплечий, мощный. Если тот же Боннер стремился в кругу своих создать впечатление успешного или относительно успешного в волшебном мире человека, то в виде и повадках Сивого всё буквально кричало о том, что он оборотень, он бравировал этим, не скрываясь.

— А хочешь я тебя покусаю, мальчик? — ухмыляясь и обнажая здоровые белые клыки, большие для обычного человека, говорил он вкрадчиво. — Или, может, сделать тебя частью нашей трапезы? — и хохот. — Что, не намочил ещё в штаны? Не хочешь к мамочке? — толчок в спину. — Или потерял дар речи?

Но нет, Барти не потерял дар речи — просто чего было говорить-то? Какой был в этом смысл? Нет, он был занят сразу двумя вещами, и обе были гораздо более важными, а всё что он хотел узнать о группировке, которая стремится этой ночью проредить Косую аллею, её члены уже сами успели обсудить, не стесняясь его присутствия, пока решали, что с ним и другими не нравящимися им личностями делать. Так что гораздо более важным было запомнить, куда именно его ведут: в какое именно строение и где оно находится, — а заодно и посмотреть на мир вокруг, возможно, в последний раз. Было понятно, что эта ночь может стать последней не только для ополоумевших оборотней, отчего-то решивших, что с зельем и дементорами они могут всё (кстати, было странно, что кто-то из этих проклятых созданий остался на стороне, воюющей с Министерством, даже после исчезновения Лорда) и что они добьются чего-то, если нападут и перегрызут часть обитателей Магического квартала, и для неудачников, которым не повезло стать их жертвами на пути к провалу мероприятия, но и для самого Барти. Никто не гарантировал, что через какой-то небольшой промежуток времени никто не решит, будто держать его живым опасно. Впрочем, могла быть участь и ещё хуже: если дементор вдруг решит, что живым он представляет меньшую ценность, чем в качестве пищи. Если дело дойдёт до этого, то судьба Бриссендена и владельца кабака покажется ему завидной…