Вдвоем…

Потом мне казалось, что она будет всегда, пока в один из дней я не поняла, что мама умрет. Скоро… Мама, прости, сейчас у меня нет другого выхода. Я устала, просто слишком устала… — жаль, что я не могу сказать это вслух. Плеснув немного ледяной воды в лицо, я долго вытиралась, вешала полотенце, зачем-то расправляла все складочки, всячески оттягивая то мгновение, когда мне придется выйти из ванной.

— Впрочем, чего я стараюсь, можно подумать, это что-то изменит?.

Тишина квартиры давила на уши. Казалось, миру нет никакого дела до меня. Впрочем, я всегда отличалась некоторой замкнутостью и глупо сетовать на то, что телефон молчит вторую неделю. Ну да и бог с ним… Самое увлекательное общение было — в Сети… Там я чувствовала себя вполне раскованной и свободной, может быть, оттого, что в любой момент можно было распрощаться и закончить беседу, не заморачиваясь чувствами случайного собеседника. В реальной жизни с этим намного сложнее.

Негромко зажужжал, включаясь, компьютер. На что я надеюсь? Что на мой отчаянный крик о помощи кто-то отзовется? На просторах Инета? Это вряд ли… В нашем мире нет места чудесам. Но надо хотя бы попытаться… Я замерла, глядя в окно. Такая же золотая осень, что и в нашу последнюю встречу, мама, только тогда я была куда восторженней, чем сейчас, наивно радовалась неспешному увяданию природы, горьковатому запаху опавших листьев, буйству красок, долгим затяжным дождям. Я всегда любила осень… Раньше… Теперь ничего, кроме горьких мыслей, это время года у меня не вызывает. Особенно сейчас, когда я заперта в собственной квартире и выхода нет… Негромкое клацанье клавиатуры вывело меня из задумчивого ступора. Вздрогнув, глянула на экран — в открывшемся текстовом файле бесконечной лентой бежали буквы, составляющие одно только слово — 'естьестьестьестьесть… '.

— Нет! — выдернув провод из розетки, трясущимися руками я налила себе полстакана вина из бутылки, стоящей на столе. Теперь она и сюда добралась… и этот вид связи стал для меня не доступен.

— Черт!

С трудом сдерживая крик, рвущийся наружу, изо всех сил швырнула опустевший стакан в стену. Тот завис в воздухе и плавно опустился на ковер. Ну да, мама, мне известна твоя страсть к порядку… И бережливость. Только теперь-то тебе какая разница?

Озноб пробежал вдоль позвоночника, дыхание застыло морозным облачком. В темном стекле монитора отразился смутный силуэт, укоризненно качающий головой.

Да знаю я, знаю, что ты всегда рядом… Но вдруг?

Я кинулась в коридор.

В очередной раз безуспешно подергав входную дверь, я злорадно подумала, что выйти мне все равно придется и никуда ты не денешься, если не хочешь уморить меня голодом. Из продуктов остались только крупы и немного растительного масла… И ещё пара бутылок вина с последних поминок… Кстати, когда я последний раз ела? Уже не помню и удивительно, что совсем не хочется. Про тебя я уже молчу. Разве призракам нужна еда?

Одно хочу понять — что вернуло тебя обратно? Мне кажется, если я догадаюсь, то смогу выбраться из той западни, которую ты мне устроила… Мертвецкая тишина квартиры меня уже не пугала так, как вначале — на телевизор и радио сразу было наложено табу. Включать их было бесполезно: зреть рябь помех на экране и слушать непрерывный вой радиоприемника смог бы только сумасшедший, а я пока ещё не дошла до такого состояния. Мне остались только книги, да и те подверглись строгому отбору. Те, что не устраивали маму, не давались мне в руки, летая точно шутихи по комнатам. Наобум я вытащила томик — 'Дестини'*. Название романа звучало как издевка… 'За что мне все это? — я вздохнула, безразлично бросив книгу на диван, с тоской оглядела свою библиотеку — в ней полно было гораздо более интересных книг, но, по мнению мамы, читать мне следовало именно слезливые женские романы, столь любимые ею при жизни.

— А если?'.

Украдкой вытащила с полки томик фэнтези, воровато оглянулась, зажав книгу под мышкой. Вроде удалось… … и тут же вскрикнула от боли — такое ощущение, что прижала к себе раскаленный утюг.

Мама, ты становишься куда более изобретательной, но и я пытаюсь тебе сопротивляться. Раньше хватало короткого толчка, и я испуганно роняла неугодную тебе книгу.