Ведь это называется «любовь»

Какая-то непонятная муть, загадочным образом попавшая в мои аудиозаписи вко, сменилась песней Lumen «Не надо снов». Я даже не вслушивался сначала в столь, казалось бы, знакомые строки… но потом меня как в воздух подбросило. Даже страшно стало… петь настолько обо мне… ни в какие ворота! Я раньше думал, что только девчонкам свойственно под определённые моменты жизни песни подбирать, потом вздыхать, охать и ахать… Вот до этого самого момента не верил, что бывают песни, которые каждым словом, каждой нотой отражают состояние души. Вроде музыку люблю, а вот так, что бы до печёнок пробирало — впервые в жизни. Под конец аж голова кругом пошла…

Я поспешно убавил звук, так что бы и тишины не было и слов одновременно не различать, и перевёл дыхание. Чёртова любовь и чёртовы чувства! Сплошные слабости… Хочется стать опять прежним. Флиртовать напропалую, не задумываться толком о чувствах других, жить ради удовольствия… пусть мимолётного, пусть всего на одну ночь. Но не жалеть и не страдать потом, не бояться потери или боли. Чёрт возьми, мужик тоже мне… боюсь боли… боюсь до подступающей паники, липкими ладонями скользящей по спине. Боли от него… от Игоря.

Меня в который раз за день отвлекли от мыслей о брате. Я благодарно возвёл очи к потолку, услышав хлопок закрывающейся входной двери.

— Мам? Это ты?

— Не угадал, — раздался из коридора голос отца. — Это всего лишь я.

Вылез из-за стола и пошёл встречать нежданного родителя.

— Па? Ты так рано.

— Я ещё уеду, просто был недалеко, вот заехал чаю попить.

Уже на этих словах надо было напрячься, потому что «чаю попить» папа заезжал так же часто, как я принимал участие в любимой передаче«Тачку на прокачку» по MTV. То есть никогда. Вместо того, чтобы насторожиться, я, как примерное чадо, пошёл на кухню ставить чайник. Отец прошёл следом, усаживаясь за стол. Всё время, пока я вертелся у плиты, его пристальный взгляд следил за мной.

— Пап, ты чего-то хочешь спросить? — не выдержал я. — Так валяй, только не надо во мне дыру взглядом протирать, ок?

— Да, я хочу спросить, — честно сознался тот. — Только вот думаю, как это сделать. Тема слишком… слишком…

— Пап, спрашивай, как есть, ладно? У меня и так мозги сегодня набекрень. Чем проще — тем лучше, — попросил я, усаживаясь за стол и поглядывая на чайник, чтобы не пропустить момент, когда он закипит.

— Ну что ж. Тогда, действительно, буду прямолинеен, — решился отец. — Я знаю про вас с Игорем.

Мне показалось, что из-под меня вышибли табуретку и ещё пол куда-то делся. Кухня поплыла перед глазами, но я стоически удержался, только, кажется, сильно побледнел, потому что папа тут же сунул мне под нос бокал с водой, обеспокоенно вглядываясь в мои глаза:

— Кир… Кир, ты как?

— Ничего так… пока жив. Правда, не знаю, надолго ли, — слабым голосом, но зато честно, ответил я. — Ты хочешь узнать, когда мы перестанем играть в голубизну или что?

— Я хочу знать, насколько это серьёзно, — ответил он. — С твоей стороны. Привычная ли для тебя это игра, или Игорь — больше, чем развлечение?

Я выдохнул, понимая, что казнь откладывается:

— Па, для меня это уже восемь лет как серьёзнее некуда.

— Как я и думал, — кивнул отец, потерев ладонью лоб.

— То есть? — опешил я. — Что значит «думал»?

— А я, по-твоему, слепой на оба глаза что ли? — фыркнули мне в ответ. — Вы — мои дети. И, уж поверь, я знаю вас обоих достаточно хорошо, чтобы делать соответствующие выводы. Что ж… Я не имею права лезть в вашу жизнь. Просто помни, что такие отношения нашим обществом не приветствовались и не скоро будут…

— Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок горечи. — Спасибо, пап… но, кажется, уже поздно давать такие советы. Всё закончилось, не успев начаться толком.

Я сейчас испытывал такую невероятную признательность и уважение к отцу, что даже не знал, какими словами это можно выразить. А ещё вспомнились слова Игоря, который хотел наравне со мной отстаивать право на наши отношения перед отцом. Вот как вышло… отстаивать ничего не пришлось, потому что у нас такой вот невероятно понимающий отец… а ты, Игорёк, решил, что с тебя хватит этих самых отношений, которые ты так хотел защищать.

— То есть как, закончилось? — отец всматривался в моё лицо внимательно. — Что у вас случилось.

Я зажмурился и почти скороговоркой изложил ему всё, что сегодня произошло. Меня уже начинало понемногу трясти от скопившегося напряжения. Ещё немного, и это грозит вылиться в банальную истерику… нужно как-то успокоиться.

— Не похоже на Игоря, — уверенно заявил тем временем папа. — Думаю, что Ане действительно надо поговорить с ним. Эти двое дружили с детства. А ты, Кир, выпей коньячку и ляг поспи. Выглядишь — в гроб краше кладут.

— Ну спасибо.

— Нехрен себе нервы на пустом месте мотать, — строго глянул на меня родитель. — У всех бывают проблемы. Не вы первые, не вы последние. Просто надо уметь расставлять все точки над «i». Пацаньё вы ещё…