Ведь это называется «любовь»

— Не знаю. Я тебе сказал, оставь меня в покое, Кирилл. Надоело… и внимание твоё, и ты сам, — срывается с языка прежде, чем я понимаю, ЧТО именно сказал. И внутри всё холодеет. Я с нарастающим ужасом вслушиваюсь в тишину на том конце провода, разбавляемую потрескиванием.

— Надоел? — глухо переспрашивает брат.

— Да. Надоел. Ещё раз повторить? Нам не о чем разговаривать, — отключаю связь.

Прости. Прости меня. Умоляю, прости… Так надо. Когда-нибудь ты узнаешь истинную причину, хотя, возможно… Да нет, она точно не оправдает моих жестоких слов.

Я люблю тебя. Слишком сильно, но не настолько эгоистично, чтобы быть в силах сломать твою жизнь. Наверное, лучше бы я был последним гадом и наплевал на всё. Так я был бы сейчас рядом с тобой, а не валялся тут, в пустой квартире на разворошенной кровати и не ненавидел бы себя.

К горлу подкатывает комок. Горячие слёзы обжигают, а я не собираюсь их сдерживать.

Я не знаю, сколько проходит времени, пока я позволяю себе выплакаться, как последней девчонке, но когда слёзы заканчиваются, я проваливаюсь в зыбкий и беспокойный сон.

Разбудил меня настойчиво вибрирующий телефон. Я, не открывая глаз, нашарил трубку рукой и нажал кнопку «ответ».

— Алло? — с губ непроизвольно сорвался измученный вздох.

— Игорь, здравствуй.

Я с неким облегчением услышал на том конце провода голос подруги.

— Здравствуй, Ань, — я очень старался, что бы мой голос звучал, как ни в чём не бывало, но, кажется, не преуспел.

— Ты где есть?

— Дома. А что ты хотела?

— Я заеду к тебе? Поговорить надо.

— Конечно, приезжай, — искренне обрадовался я окончанию вынужденного одиночества.

— Жди тогда. Скоро прикачу, — улыбнулась Аня и отключилась.

Я сел на кровати, провёл ладоням по лицу. Он высохших дорожек слёз кожу неприятно стянуло. А на душе скребли кошки. Много кошек и всё они с каким-то садистским удовольствием запускали свои когти в эту самую душу, а самые старательные даже до сердца доставали.

Сейчас главное — привести себя в порядок. Интересно, что у неё за разговор ко мне?

Я не успел даже толком осознать, что жду её, а подруга уже звонила в дверь.

— Привет, соня! — моментально оценила девушка бардак у меня на голове. — Как жизнь?

Я, было, хотел соврать, что всё замечательно. Впрочем, какого чёрта? Кир ей всё равно скажет рано или поздно.

— Мы с Кириллом расстались, — ответил я, входя на кухню.

Анька уселась за стол и посмотрела на меня строго, но без удивления. Не может быть… она уже знает? Когда только успела…

— Я рада, что ты сказал это сам, а мне не пришлось вытаскивать признание клещами.

— Он уже нажаловался? — ехидно, против воли, осведомился я.

— А ему даже говорить ничего не надо, у него на лице всё написано, — тем же тоном отпарировала подргуа. — Ты его выдержку, что ли так проверяешь? Ты только запомни, что он к тебе не поползёт. Даже если подыхать будет.

У меня сердце чуть не остановилось от последних слов. Он же не может, правда?! Он не станет ничего такого делать! Или…

— Успокойся, он не настолько идиот, — кажется, Аня поняла по глазам, о чём я думаю. — Мне просто интересно, что за вожжа тебе под хвост попала? Не надо только мне-то врать, что он тебе надоел.

— Он и про это сказал? — я обессилено опустился на стул.

— А что, по-твоему, он должен изводиться в одиночестве? — спросила она. — Конечно, рассказал… Я совершенно тебя не понимаю.

— Я делаю это ради него.

— А, может быть, тебе следовало объяснить это как следует?

— Что бы это дало? — тоскливо протянул я.

— Конкретную картину происходящего! — чуть ли не выкрикнула Аня. — Ты, вообще, понимаешь, что он сейчас переживает?!

— Видимо, то же самое, что и я! — невольно тоже повысил голос. — Ты думаешь, я счастлив от перспективы потерять его?! Думаешь, мне легко далось это?! Но выбирая между эгоизмом и благополучием Кирилла, я выберу второе, уж прости.

— Да что случилось-то? — уже тихо и как-то неуверенно шепнула Анька. — Что такое произошло, за какие-то чёртовы часы, что ты так от него бежишь?! Объясни мне!

— Не могу, — покачал головой, и вздохнул. — Зачем тебе это?

— Я — твой друг! Ты уже забыл об этом? Мы же всю жизнь знаем друг друга.

— Ань, будь честна, наша настоящая дружба закончилась ещё в школе…

— Я надеялась, что её можно вернуть. Ты же знаешь, что я ничего не испытываю к Киру.

Я промолчал. А что можно было сказать? Да, я знал. А ещё знал, что она была влюблена в меня. Как дружить с девушкой, которая в тайне желает от этих отношений чего-то большего, а ты дать ей это не в силах? Я не хотел причинять ей боль.

— Нам нужно время, Нют.

Она улыбнулась тепло:

— Тысячу лет ты меня так не называл. И всё же… почему ты не хочешь мне рассказать о том, что случилось?

— Это не касается тебя…

Она посмотрела на меня пристально, вероятно решая, в какой форме послать меня. В грубой или в очень грубой. Впрочем, воздержалась.