Фандом: Дом, в котором. За два дня до выпуска Ведьма начала действовать.
67 мин, 34 сек 3089
Мавр хрипло закашлялся, щёлкнул пальцами, и Гвоздь поднёс к нему большой стакан с торчавшей из него розовой трубочкой. Запахло горькими травами. Мавр сделал несколько глотков и поднял ладонь вверх. Гвоздь поставил стакан на тумбочку.
— Ну а если бы я даже захотел тебе помочь, то не смог бы.
Ведьма замерла.
— Ты не так умна, какой хочешь казаться, Ведьма. Впрочем, то же касается и других моих подопечных. С другой стороны, причина, по которой луна не знает глубины океана, достаточно очевидна, не так ли? Но попробуй ответить самой себе: каким образом я бы предотвратил непредотвратимое?
Бойня происходила девятнадцать раз из девятнадцати. Череп умирал девятнадцать раз из девятнадцати. На всех кругах. Но она же хотела подключить к делу Мавра, а если сегодня она подключит ко всему этому Черепа, то…
— Не будь наивной. Даже если подключится Череп и сможет уговорить своих — а это, пусть и маловероятно, но возможно — остаётся ещё одна сторона конфликта. Наша.
— Если ты прикажешь…
— Ничего не изменится. Я думал, что достаточно ясно намекнул на правду своими словами о том, что я никогда не завоёвывал власть, но, видимо, придётся объяснить всё до конца.
После короткого молчания Мавр слегка наклонился вперёд и чётким голосом произнёс:
— Раз я не завоёвывал власть, значит, у меня её нет.
— Напротив, твои решения для нас первичны…
— Для вас я бог, да, но бог не в том смысле, что всеведущ и всемогущ, для вас я — икона, символ, если угодно. Моя функция не в том, чтобы вести за собой разных людей, как это делает Череп, а в том, чтобы объединять под одним знаменем.
Ведьма упала на колени.
«Какая же я дура! Поверила, что, если что-то блестит, значит, это золото. Ну давай же, смотри, Ведьма, ты купила свою лестницу в небо, ну и что ты с ней будешь делать?»
— Им не нужно моё мнение, — Мавр продолжал говорить жалящую правду. — Чудотворная икона для того и создана, чтобы на неё уповать, верить в её духовную защиту, а при набеге врагов — жертвовать ради неё жизнью. Хотя вам было бы проще, будь икона неодушевлённой.
Молчание было сухим и страшным. Немного жестоко чувствовать себя глупым, прожив столько лет, но внезапный и острый страх смягчался, пригласив в гости разочарование.
«Получается, что те слова, которые я так долго хранила, берегла у сердца, те, что обжигали мне горло перед тем, как я вручила их Мавру — они ничего не стоили, ни к чему не привели. Всё было зря».
Чтоб эти слова! Почему она положила в них так много?
Сладковатый и душистый запах мелких цветов на длинных ветвистых стеблях, принесенных девочками в первый день Ведьмы в Доме снова заполнил комнату так естественно, словно всегда здесь был. Но на самом деле просто вырвался из потаённых углов подсознания, как и резавший затупленным ржавым лезвием страх начинать всё сначала.
— У тебя всё? — спросил Мавр.
Ведьма поклонилась на прощание, отошла к двери и, услышав шуршание, на мгновение повернулась. Гвоздь аккуратно перенёс Мавра на постель, укрыл его одеялом и сел на пол у его ног.
Выйдя и кивнув застывшему в трёх метрах от двери Тритону, покатившему свою коляску к спальне, Ведьма отчётливо видела происходящее — вот закрылась дверь, вот проехали мимо мелкие колясники, — но чувство, что кто-то ударил её по голове и столкнул в болото, не проходило.
Беспомощность, страх и непонимание.
Поздновато и очень неприятно в двести пятьдесят с лишним лет признавать свою ошибку.
Ведьма повернулась к стене и ударила об неё голову. Холодная стена. Помнившая множество выпусков до её — она запомнит ещё много выпусков после её. Дом цепляется за своё существование, пусть его решили уничтожить ещё при позапрошлом выпуске, но он так отчаянно не желал умирать, этот чёртов ветхий старик, что впустил в созданный им же мир тех, кому в нём не было места — людей.
Горячие непролитые слёзы жгли глаза. Времени категорически не хватает, ей нужно срочно произнести последние два слова последнему человеку. Но как же Череп? На самом первом круге она полюбила его. Она могла не есть и не спать сутками, не чувствуя себя при этом хуже, могла летать без крыльев и жить под водой без воздуха. И ради отголосков этих чувств и не давала себе покоя, оттягивая конец.
Ведьма добрела до тускло освещённого Перекрёсточного дивана и села. Она назначила встречу Черепу на полночь — свет выключали в это же время. Было ещё немного времени — нужно придумать, что она будет делать.
До встречи с Черепом и начала отсчёта последнего «сегодня», того, что не кончится никогда, осталось меньше десяти минут.
— Ну а если бы я даже захотел тебе помочь, то не смог бы.
Ведьма замерла.
— Ты не так умна, какой хочешь казаться, Ведьма. Впрочем, то же касается и других моих подопечных. С другой стороны, причина, по которой луна не знает глубины океана, достаточно очевидна, не так ли? Но попробуй ответить самой себе: каким образом я бы предотвратил непредотвратимое?
Бойня происходила девятнадцать раз из девятнадцати. Череп умирал девятнадцать раз из девятнадцати. На всех кругах. Но она же хотела подключить к делу Мавра, а если сегодня она подключит ко всему этому Черепа, то…
— Не будь наивной. Даже если подключится Череп и сможет уговорить своих — а это, пусть и маловероятно, но возможно — остаётся ещё одна сторона конфликта. Наша.
— Если ты прикажешь…
— Ничего не изменится. Я думал, что достаточно ясно намекнул на правду своими словами о том, что я никогда не завоёвывал власть, но, видимо, придётся объяснить всё до конца.
После короткого молчания Мавр слегка наклонился вперёд и чётким голосом произнёс:
— Раз я не завоёвывал власть, значит, у меня её нет.
— Напротив, твои решения для нас первичны…
— Для вас я бог, да, но бог не в том смысле, что всеведущ и всемогущ, для вас я — икона, символ, если угодно. Моя функция не в том, чтобы вести за собой разных людей, как это делает Череп, а в том, чтобы объединять под одним знаменем.
Ведьма упала на колени.
«Какая же я дура! Поверила, что, если что-то блестит, значит, это золото. Ну давай же, смотри, Ведьма, ты купила свою лестницу в небо, ну и что ты с ней будешь делать?»
— Им не нужно моё мнение, — Мавр продолжал говорить жалящую правду. — Чудотворная икона для того и создана, чтобы на неё уповать, верить в её духовную защиту, а при набеге врагов — жертвовать ради неё жизнью. Хотя вам было бы проще, будь икона неодушевлённой.
Молчание было сухим и страшным. Немного жестоко чувствовать себя глупым, прожив столько лет, но внезапный и острый страх смягчался, пригласив в гости разочарование.
«Получается, что те слова, которые я так долго хранила, берегла у сердца, те, что обжигали мне горло перед тем, как я вручила их Мавру — они ничего не стоили, ни к чему не привели. Всё было зря».
Чтоб эти слова! Почему она положила в них так много?
Сладковатый и душистый запах мелких цветов на длинных ветвистых стеблях, принесенных девочками в первый день Ведьмы в Доме снова заполнил комнату так естественно, словно всегда здесь был. Но на самом деле просто вырвался из потаённых углов подсознания, как и резавший затупленным ржавым лезвием страх начинать всё сначала.
— У тебя всё? — спросил Мавр.
Ведьма поклонилась на прощание, отошла к двери и, услышав шуршание, на мгновение повернулась. Гвоздь аккуратно перенёс Мавра на постель, укрыл его одеялом и сел на пол у его ног.
Выйдя и кивнув застывшему в трёх метрах от двери Тритону, покатившему свою коляску к спальне, Ведьма отчётливо видела происходящее — вот закрылась дверь, вот проехали мимо мелкие колясники, — но чувство, что кто-то ударил её по голове и столкнул в болото, не проходило.
Беспомощность, страх и непонимание.
Поздновато и очень неприятно в двести пятьдесят с лишним лет признавать свою ошибку.
Ведьма повернулась к стене и ударила об неё голову. Холодная стена. Помнившая множество выпусков до её — она запомнит ещё много выпусков после её. Дом цепляется за своё существование, пусть его решили уничтожить ещё при позапрошлом выпуске, но он так отчаянно не желал умирать, этот чёртов ветхий старик, что впустил в созданный им же мир тех, кому в нём не было места — людей.
Горячие непролитые слёзы жгли глаза. Времени категорически не хватает, ей нужно срочно произнести последние два слова последнему человеку. Но как же Череп? На самом первом круге она полюбила его. Она могла не есть и не спать сутками, не чувствуя себя при этом хуже, могла летать без крыльев и жить под водой без воздуха. И ради отголосков этих чувств и не давала себе покоя, оттягивая конец.
Ведьма добрела до тускло освещённого Перекрёсточного дивана и села. Она назначила встречу Черепу на полночь — свет выключали в это же время. Было ещё немного времени — нужно придумать, что она будет делать.
До встречи с Черепом и начала отсчёта последнего «сегодня», того, что не кончится никогда, осталось меньше десяти минут.
Страница 10 из 19
