Ведьма

Щелчок, и тьма. Эхо от неожиданного звука ещё не утихло, но мир в одну секунду перестал быть предсказуемым. Этот мир любил резкие перемены и острые углы, о которые каждый из пришедших разбивался, прежде чем быть принятым.

Эхо пронеслось, и вместе с ним исчезло мерное гудение работавших с утра до полуночи ламп. Тишина оглушила застигнутых врасплох, и они замерли, невольно подчинившись ей, перестав создавать звуки. Через минуту они успокоятся, мир войдёт в колею ночной жизни, но память об этой страшной минуте молчания будет преследовать, пока не растворится в восходящем солнце.

Ведьма откинула голову на спинку дивана — ещё несколько минут опоздания ничего не изменят. Она так и не решила, что делать с Черепом. На ум пришёл ещё один вариант — не самый лучший, особенно с учетом того, что придётся привлечь воспитателей, но он хотя бы мог сработать. Вариант, при котором, Череп не сможет бороться при всём желании и при этом сопротивления не откажет. Усыпить его. На всю ночь. «Как?» — уже другой вопрос, но с этим, возможно, проблем не будет — Часовщик оставил большое наследство в виде тысяч заколдованных вещей и рецептов — там может быть что-то.

Тогда она должна встретиться с ним завтра, отдаст, помимо ножа-амулета, ещё и снотворное — в таком комплекте Череп ничего не заподозрит. А если не сможет найти снотворного до встречи, придётся ограничиться ножом — пусть не стопроцентный, но шанс.

Это предательство, он её не простит, но пусть не прощает. Пусть живёт. Он слишком горд, чтобы самоустраняться своими силами, а вот кидаться на нож в чужих руках — это всегда пожалуйста…

Медлить было больше нельзя, Ведьма поднялась со скрипнувшего дивана и пошла вниз по лестнице — меньше вероятности быть узнанной в мигавшем свете лифта.

Чем ближе к концу, тем меньше Ведьма понимала, чем обернётся её встреча с Черепом. Он всегда стремился проникнуть под кожу, держась со своей обычной холодной уверенностью в каждом шаге. Страшно и волнительно.

Дойдя до первого этажа, Ведьма пошла вплотную к стене, проводя по ней рукой — так она не пропустит дверь спортзала. Пятую по счёту.

Тихие скрипы шагали рядом вместе с далёким ветром, гулявшим в листве высоких деревьев — самых трусливых из всех, что Ведьма знала. Они не хотели, чтобы хоть кто-то в Лесу осознал, что над их головами светят те же звёзды, что на другой стороне. Они боялись всего, что лишит их права на уникальность, и ради этого прятали древнейшую красоту.

Ведьма вошла в спортзал, закрыла за собой дверь, оставив за нею шелест деревьев. Ещё несколько шагов вдоль стены к раздевалке — Ведьма не включила свет — и холод каменной стены под пальцами сменила тёплая шероховатость дерева двери, ведущей в раздевалку.

Скип петель, почти беззвучный хлопок от закрытия двери и в следующее мгновение — тепло человеческого тела, прижимавшего к деревянной поверхности.

— Проблем по пути не было? — жаркий шёпот.

— Всё обошлось. Время есть?

— Столько, сколько нужно.

Ведьма повернулась лицом к Черепу и крепко обняла его — одной рукой за шею, другой — за пояс. Череп одну руку запустил ей в волосы, прижав другую к низу её живота.

Так они и застыли, словно в первый раз. Как дураки они дышали: она чуть быстрее, Череп чуть медленнее, но постепенно они задышали одновременно, невидимая сила внутри каждого выравнивала стук до общего.

Иногда Ведьме казалось, что если бы у них было чуть больше терпения, чуть больше времени, то их кровеносные системы объединились, они начали бы дышать одними лёгкими, кровь по телу гнало бы одно сердце, а мозг был бы один — не просто синхронные мысли, нет, они бы стали одной личностью, больше не было бы ни Черепа, ни Ведьмы.

Так два облака, движимые ветрами, сливаются в одно.

И память о кошмаре, о том, что в детстве преследовал её каждый день, а сейчас напоминал о себе раз в пару месяцев — о переходе в новый круг, о мёртвом Черепе, убивающем Ведьму, — истончалась, неясная тревога уходила, и Ведьма чувствовала себя такой по-дурацки счастливой, что хотелось взлететь к звёздам, разбив потолок и окна.

В темноте они не раздевали друг друга — зачем? — только залезали руками под одежду, одновременно помогая друг другу — Череп расстегнул ремень, Ведьма, снова повернувшись к Черепу спиной, задрала длинную юбку.

Чуть липкий и влажный жар — он прижал широкую ладонь к её животу, забравшись под блузку, следом — прохладное прикосновение его губ к шее. Ведьма завела руку за спину, ощупывая пенис Черепа.