Ведьма

В отличие от первых, почти волшебных прикосновений, во всём дальнейшем магии было не больше, чем в справлении естественной нужды. И ощущения от секса были похожими. Это было приятно, это приносило облегчение, и этим нельзя было не заниматься. Иногда можно было пренебречь разговорами при личных встречах — в конце концов, есть письма, которые всегда значили намного больше, чем на первый взгляд, — но не заняться сексом всё равно, что пренебречь походом в туалет, зачитавшись любимой книгой. Этого нельзя понять, ведь, в конце концов, если уж времени совсем нет, этими вещами — разговором и сексом — можно заниматься одновременно.

Череп раскатал презерватив по члену, сипло выругавшись прямо над ухом Ведьмы. Она прогнулась, расставила шире ноги, правой рукой придерживая юбку и упираясь в дверь предплечьем левой.

Череп вошёл, и Ведьма выдохнула, прислонив горячий лоб к опиравшемуся о дверь предплечью.

Да.

В их случке была запредельная интимность, но не было ни трепетности, ни чувственности.

Потому что они не были влюблены друг в друга. Они — два фрагмента, которые могли бы стать единым. Или нет. Было бы хорошо, потеряй они себя, растворившись друг в друге, став чем-то новым, более совершенным? Возможно. Но было хорошо и без этого.

Череп кончил раньше. Выйдя из Ведьмы и сняв презерватив, он завязал последний в узел и отбросил в сторону.

Ведьма повернулась и прильнула к Черепу, целуя прохладный рот; Череп снова входил в неё, но уже пальцами.

Всё кончилось быстро. Ведьма облизала пальцы Черепа, он поправил на ней одежду.

Ведьма улыбнулась. Так похожи на ярких птичек, увлеченно чистящих друг другу пёрышки.

И вот, закончив, они сели на чуть запыленный пол, прислонившись друг к другу, глупые неразлучники.

— Ты хотел поговорить о своей мечте.

Череп не напрягся, не расслабился, не дрогнул, продолжая размеренно дышать. Словно его мечта осуществима. Словно он и правда сильнейший в Доме — предмет зависти старших и восхищения младших. Словно его смерти на предыдущих кругах были написаны в истории Дома, а не являлись его собственным подсознательным желанием самоубийства.

— Я хотел услышать, что о ней думаешь ты.

Он мог кричать о помощи. Просить, чтобы она спасла его, развеяла туман в голове.

Он мог молить о понимании. О том, что даже если его мечта не исполнится, они всё равно всегда будут вместе.

Могла ли Ведьма рассеять чужой туман, заблудившись в своём? Могла ли пообещать всегда быть вместе тому, с кем собиралась расстаться навсегда?

— Не думаю, что мне тебя судить, Череп. Это твоя мечта. Тебе искать в ней покой или силу, тебе отказываться от неё навсегда или беречь в лёгких, дыша ею, до самого конца. Я не могу принять решение за тебя. Просто знай: какой бы выбор ты не сделал, я поддержу тебя.

— Спасибо.

Пыльное молчание — у Ведьмы зудело в носу и немного в горле. Хотелось, но не моглось чихнуть — мерзкое чувство. Череп взял её за руку, прижал её к себе, и она наконец-то чихнула, уткнувшись носом в его плечо.

Он вытер пальцами нос и провёл ими по футболке, машинально, так хозяйка вытирает испачканные в муке руки о фартук.

— Ты хотела встретиться завтра?

— Угу. Надо тебе кое-что передать, если ты будешь держать это при себе, не отдавая никому, то не умрёшь.

— Если тебе так будет спокойнее, то ладно. Надеюсь, этот твой амулет поместится в карман и не потеряется.

— Это нож.

— Им хоть убивать можно?

— Вполне.

— И в чём его сила?

— В том, что свою смерть ты можешь встретить только от него. По-другому никак.

— Поэтому мне нельзя его упускать. Ясно. А почему он не может быть у тебя?

— Нужен прямой контакт долгое время. Зато ты станешь неуязвимым для других. И я буду спокойна.

— Хорошо.

— Мы встретимся завтра в то время, что я написала. Но потом не ищи меня. Я сама тебя найду.

Она солгала ему. Не будет искать. Она закончит все дела здесь, отдаст гладь воды в руки Вонючки, в руках которого уже есть камень, и уйдёт, будет идти те короткие минуты, что ей остались, но они будут только её, перед тем как она позволит себя обнять в последний раз, позволит не Черепу, а обманутому Домом Жнецу.

Завершит эту историю, чтобы другой начал новую.

— Пора, — произнёс Череп и отпустил её руку.

Вот и всё. Она больше не сможет к нему прикоснуться.

— Иди первым.

Тихие шаги, еле слышный скрип.

Ведьма отодвинулась от стены, полностью легла на пол и закрыла глаза, позвав Лес. Шепот листвы проломил стены, корни раздвинули реальность. Она открыла глаза. Огромные камни, из которых складывалось её жилище, были покрыты мхом. Множество замерших часов, шкафы, тыквы, шкатулки, узенькая лежанка — всё на своих местах.

— Наконец-то проснулась!

Ведьма провела рукой по морщинистому лицу, отбрасывая остатки сна вместе со спадавшими на лицо сальными седыми волосами, и посмотрела на Вонючку.

— Не слишком ли много времени ты здесь проводишь? — просипела Ведьма.

— Уже гонишь меня?!

— Не гоню. Приходи сколько хочешь. Но разве у тебя нет друзей?