Ведьма

— Мавр всевидящ и всемогущ, всегда видит чужие намерения, распознаёт ложь. Он давно знал всё о тебе, сука, но продолжал молчать — нетрудно догадаться, что это из-за твоей магии. — Глубокий вздох. — Как второму в стае, мне приходилось решать сложные вопросы, но чтобы настолько — никогда. Ты оказалась права, кстати — руководствуясь разумом, а не чувствами, можно достичь большего.

Шаги. Холод лезвия на шее.

— Изначально я хотел твоей публичной смерти, естественно, предоставив Черепу место в первом ряду, но, подумав, решил, что это не приведёт к необходимому результату, особенно учитывая заколдованного тобой Мавра. — Из голоса Лиса исчезла вся, даже тщательно скрытая злоба.

Отличительные черты Лиса — наблюдательность и сообразительность. Но маврийцы далеко не так умны, как кажется на первый и даже на второй взгляд.

Слушая затянувшийся монолог Лиса, Ведьма пыталась решить, как ей действовать. Вырваться не представлялось возможным, как и победить. Даже если бы у неё получилось каким-то чудом, — а чудеса имеют свойство изредка случаться — всё равно риск погибнуть слишком высок.

«Чёрт, забудем про эти варианты. Серьёзно, только в глупых книжках и фильмах, которые так обожает Череп, герой побеждает превосходящих числом противников. Стоп. Череп»…

Ведьма медленно, боясь потерять ход мыслей, перебирала свои вчерашние размышления о том, как остановить Черепа и не дать ему погибнуть — что-то внутри билось, подсказывая, что ответ о том, как ей сбежать, находился там.

«Так, сначала я подумала его отговорить. Затем был вариант совместного побега. Запереть его. Спрятать на той»…

Ведьма дошла до этой мысли в тот момент, когда Лис прижал к её шее лезвие.

Вот оно. Ведьма могла перенести их всех в Лес! Могло ли получиться? Она никогда не призывала Лес в присутствии посторонних, да и он был на неё в обиде, но выбора не было.

«Из всех, кто осведомлён о ситуации, помимо Мавра, останется только Тритон — он трусоват, уверена — он перепугается, узнав об исчезновении Лиса, так что о нашей с Черепом связи, возможно, заговорят нескоро — и нож Черепа успеет пропитаться им, активируется и защитит».

Решение найдено.

Главное — суметь затащить в Лес всех присутствующих.

— Давай заканчивай, обед уже скоро, — раздался над головой голос Быка — он держал её за плечи и звучал спокойнее, чем ожидалось. — Никто ещё случайно не слушал его?

— За дверью никого, — так, это голос Креста.

Крест стоял у двери, Бык держал её, а Лис играл роль палача. Сейчас она могла перенести двоих — интересно, получится ли за один раз? — и вернуться за Крестом, или же рискнуть, рвануть к нему — Бык с Лисом, естественно, побегут за ней — и перенести сразу троих?

Последнее сложнее, но в первом варианте у Креста есть возможность убежать.

Мгновение, и холодившее шею лезвие исчезло.

Сейчас или никогда!

Одним резким движением Ведьма вскочила, и затылок пронзила боль — есть, она ударила Быка головой в челюсть! Бросилась к Кресту, сдирая повязку с глаз, следом — топот Лиса и осатаневшего Быка.

Ведьма позвала Лес.

И закричала, провалившись во тьму.

Вдох.

Она разлепила веки.

Сухая трава, на которую упала Ведьма, пронзала тело стальными иглами, шорохи раздавались сиреной, и свет, откуда здесь так много света?! Выключите его, пока глаза не выжег!

Выдох.

Что-то огромное билось внутри неё, билось со всей дури, ломая рёбра и позвоночник, избивая лёгкие, желудок. Они рвались наружу через рот, пачкая горло и рот кисло-горькой желчью, солёной кровью и безвкусной слизью, мешающей сглотнуть желудок и лёгкие обратно, туда, где метавшееся по туловищу глупое сердце добило бы их в фарш.

А затем пробило бы рёбра, прорвало кожу и вознеслось к этому выжигавшему глаза свету.

Это был бы хороший конец всему.

Только в голове ничего не болело, не стучало — она была огромной, но невесомой, как вот эта вот стрекоза в половину её роста.

Толчки внутри медленно ослабевали, и Ведьма смогла разглядеть её. Красивая стрекоза, брюшко переливалось лазурным, лапки Ведьма не могла разглядеть, их было много, и они кончались на месте её плечей и груди.

Вот стрекоза поднялась в воздух, и шорохи, громкие как сирена, начали звучать над головой, изломанные ноги насекомого были в длинных шипах, запачканных чем-то красным, а крупная подвижная голова была головой то ли крысы, то ли пса… Чем-то таким, с шерстью, ушами, удлинённой мордой и мелкими чёрными глазами.

Осталось вспомнить, почему маленький замшевый мешочек на шее этого нечто выглядел столь знакомым.

В тот момент, когда сердце прекратило попытки пробить рёбра, а желудок с лёгкими улёглись, Ведьма схватилась за этот мешочек на длинной верёвке, свисавший с шеи этого нечто. Оно оскалило зубы, запачканные кровью.

«Моей».

Ведьма со всей силы рванула это нечто вниз, завалила на землю, придавив телом, и вцепилась зубами существу в шею, предварительно сдёрнув с неё мешочек — Ведьма не знала почему, но он бы точно помешал.