Зима в этом году была странная. Аномальная, как говорили в новостях. В наследство от осени ей достались дожди и туманы, и зима щедро делилась ими с окружающим миром.
22 мин, 32 сек 650
— Вот! Смотри, наслаждайся! — Протянув Кате свой телефон, захохотала Диана. — Я тебя отметила на фото, чтобы все-все узнали.
Фотография была смазанная, неважного качества — на ней в круге яркого света Катя разглядела себя, точнее своё отражение в зеркале. Момент был самый неприятный — она кричала, и страх безобразно исказил лицо. Рот был перекошен, глаза выпучены. Одну руку Катя прижимала к груди, другую протягивала вперёд. Словно указывала на себя. Словно она испугалась себя, там, в зеркале…
Под фотографией помещалась куча комментариев. «Уродина, страшила, убогая» — выхватил взгляд отдельные слова.
Кате показалось, что потолок стремительно несётся вниз, разрушая не только всё вокруг, но и её жизнь тоже. Она задышала часто-часто, схватилась за край парты, чтобы не упасть. Вокруг орали и веселились одноклассники. «Уйти! Уйти отсюда!» — Катя схватилась за эту мысль как за спасительную соломинку и медленно двинулась к выходу из класса. Её толкали, пинали, что-то с гоготом кричали в лицо. Она не разбирала слов, только слышала хохот, улюлюканье, свист и стук своего сердца, громкий, болезненный и беспомощный.
Дома Катя подошла к зеркалу, вгляделась в своё отражение…
— Уродина, — проговорила она с чувством. — Нищенка. Чокнутая. Вот тебе! Вот! — схватив со столика ножницы, Катя стала срезать свою стильную длинную чёлку у самых корней. Волосы были густые, и она кромсала их постепенно, в несколько приёмов. Выходило криво. Безобразно.
Так тебе и надо, так и надо! — мстительно думала Катя, разглядывая получившийся результат. А потом разревелась — горестно, громко…
Ей казалось, что жизнь закончилась. Она не сможет больше прийти в школу, посмотреть одноклассникам в глаза. Отныне она станет для всех объектом насмешек и издёвок. Диана опозорила её на весь мир, а Ангелина охотно в этом поддержала. Только сейчас Катя отчётливо поняла, какой наивной и несбыточной была надежда на возобновление их дружбы.
Она отчаянно нуждалась в утешении, но вот только в каком?
Вспомнив о чём-то, девочка кинулась к шкафу, стала лихорадочно копаться там, разбрасывая одежду, пока не нашла в самой глубине старую бабушкину кофту. Кофта была полосатая, как радуга. Бабушка связала её сама из разноцветных ниток. Маленькой, Катя любила заворачиваться в неё как в плед и представлять, что бабушка её обнимает. Вот и теперь она надела кофту, запахнула, обхватив себя руками. И затихла, всхлипывая. Волшебная кофта согрела Катю, но успокоить не смогла.
У бабушки было много разных шкатулочек, коробков, содержимое которых Катя любила перебирать в детстве. Пуговицы, нитки, тесёмочки, кусочки кружев, поломанные брошки, разноцветные мелки — каких только чудесных вещиц в них не хранилось. За последние годы Катя совсем про них позабыла. Ей вдруг остро и сильно захотелось найти хоть что-нибудь из былых сокровищ, прочувствовать вновь то ощущение покоя и счастья, которое они ей дарили. Подхватившись, Катя поспешила в бывшую бабушкину комнату и заметалась среди стерильной чистоты и пустоты. В шкафу, в ящиках комода, на полках были сложены ненужные сейчас вещи, старые книги, посуда. Салфеточки, деревянные шкатулочки, фарфоровые фигурки, вышитые картины на стенах — уютные и любимые когда-то частички прошлой жизни — безвозвратно пропали. Исчезли навсегда.
За шкафом в углу стояли два огромных пакета. И Катя вспомнила, как мать перед новым годом решившись, наконец, избавиться «от старого хлама», перебирала вещи, ругалась с Катей, что та не помогает ей. А потом просила вынести «собранное старьё» к мусорным бакам.
С трудом перевернув один пакет, Катя разворошила его содержимое. Оно развалилось ворохом старых одёжек, картонных коробков, пустых пузырьков из-под лекарств. Старая деревянная шкатулка нашлась с трудом, но она тоже была здесь!
Нетерпеливо и резко дёрнув за замочек, Катя выронила шкатулку из рук… Пуговицы, бусины, катушки, гладкие камешки, подобранные когда-то, весело застучали по полу, покатились в разные стороны. Шкатулка упала на бок. Деревянное донце отлетело, а под ним обнаружилось что-то ещё — небольшой мешочек из замши и бумажка — сложенный вчетверо помятый листок в клеточку. Внутри него что-то было написано неразборчивым бабушкиным почерком. Чернила выцвели и кое-где стали неразличимыми.
Жердяй… потусторонняя сущность. Безобиден… Проникает в мир людей через зеркала… на стене, обращенной на… Или через ворота… не на полночь. Бывает… ведьмы призывают жердяя… в услужение. Для… им нужен особый знак — символ… Жердяй,… служкой ведьмы… очень опасен для людей. Питается… Чтобы изгнать… запечатать проход. Для этого взять… выжечь на… кресты и… молитву…
Катя равнодушно скользнула глазами по бледным, частично утраченным строчкам. Её внимание привлекло украшение, лежащее в мешочке.
Невыразительный кулон представлял собой непонятный символ — круг, перечеркнутый двумя перекрещивающимися наискосок линиями. Как буква Х. Катя рассматривала его, держа за потёртый шнурок, и кулон вдруг ожил, заискрился серебристыми бликами…
Фотография была смазанная, неважного качества — на ней в круге яркого света Катя разглядела себя, точнее своё отражение в зеркале. Момент был самый неприятный — она кричала, и страх безобразно исказил лицо. Рот был перекошен, глаза выпучены. Одну руку Катя прижимала к груди, другую протягивала вперёд. Словно указывала на себя. Словно она испугалась себя, там, в зеркале…
Под фотографией помещалась куча комментариев. «Уродина, страшила, убогая» — выхватил взгляд отдельные слова.
Кате показалось, что потолок стремительно несётся вниз, разрушая не только всё вокруг, но и её жизнь тоже. Она задышала часто-часто, схватилась за край парты, чтобы не упасть. Вокруг орали и веселились одноклассники. «Уйти! Уйти отсюда!» — Катя схватилась за эту мысль как за спасительную соломинку и медленно двинулась к выходу из класса. Её толкали, пинали, что-то с гоготом кричали в лицо. Она не разбирала слов, только слышала хохот, улюлюканье, свист и стук своего сердца, громкий, болезненный и беспомощный.
Дома Катя подошла к зеркалу, вгляделась в своё отражение…
— Уродина, — проговорила она с чувством. — Нищенка. Чокнутая. Вот тебе! Вот! — схватив со столика ножницы, Катя стала срезать свою стильную длинную чёлку у самых корней. Волосы были густые, и она кромсала их постепенно, в несколько приёмов. Выходило криво. Безобразно.
Так тебе и надо, так и надо! — мстительно думала Катя, разглядывая получившийся результат. А потом разревелась — горестно, громко…
Ей казалось, что жизнь закончилась. Она не сможет больше прийти в школу, посмотреть одноклассникам в глаза. Отныне она станет для всех объектом насмешек и издёвок. Диана опозорила её на весь мир, а Ангелина охотно в этом поддержала. Только сейчас Катя отчётливо поняла, какой наивной и несбыточной была надежда на возобновление их дружбы.
Она отчаянно нуждалась в утешении, но вот только в каком?
Вспомнив о чём-то, девочка кинулась к шкафу, стала лихорадочно копаться там, разбрасывая одежду, пока не нашла в самой глубине старую бабушкину кофту. Кофта была полосатая, как радуга. Бабушка связала её сама из разноцветных ниток. Маленькой, Катя любила заворачиваться в неё как в плед и представлять, что бабушка её обнимает. Вот и теперь она надела кофту, запахнула, обхватив себя руками. И затихла, всхлипывая. Волшебная кофта согрела Катю, но успокоить не смогла.
У бабушки было много разных шкатулочек, коробков, содержимое которых Катя любила перебирать в детстве. Пуговицы, нитки, тесёмочки, кусочки кружев, поломанные брошки, разноцветные мелки — каких только чудесных вещиц в них не хранилось. За последние годы Катя совсем про них позабыла. Ей вдруг остро и сильно захотелось найти хоть что-нибудь из былых сокровищ, прочувствовать вновь то ощущение покоя и счастья, которое они ей дарили. Подхватившись, Катя поспешила в бывшую бабушкину комнату и заметалась среди стерильной чистоты и пустоты. В шкафу, в ящиках комода, на полках были сложены ненужные сейчас вещи, старые книги, посуда. Салфеточки, деревянные шкатулочки, фарфоровые фигурки, вышитые картины на стенах — уютные и любимые когда-то частички прошлой жизни — безвозвратно пропали. Исчезли навсегда.
За шкафом в углу стояли два огромных пакета. И Катя вспомнила, как мать перед новым годом решившись, наконец, избавиться «от старого хлама», перебирала вещи, ругалась с Катей, что та не помогает ей. А потом просила вынести «собранное старьё» к мусорным бакам.
С трудом перевернув один пакет, Катя разворошила его содержимое. Оно развалилось ворохом старых одёжек, картонных коробков, пустых пузырьков из-под лекарств. Старая деревянная шкатулка нашлась с трудом, но она тоже была здесь!
Нетерпеливо и резко дёрнув за замочек, Катя выронила шкатулку из рук… Пуговицы, бусины, катушки, гладкие камешки, подобранные когда-то, весело застучали по полу, покатились в разные стороны. Шкатулка упала на бок. Деревянное донце отлетело, а под ним обнаружилось что-то ещё — небольшой мешочек из замши и бумажка — сложенный вчетверо помятый листок в клеточку. Внутри него что-то было написано неразборчивым бабушкиным почерком. Чернила выцвели и кое-где стали неразличимыми.
Жердяй… потусторонняя сущность. Безобиден… Проникает в мир людей через зеркала… на стене, обращенной на… Или через ворота… не на полночь. Бывает… ведьмы призывают жердяя… в услужение. Для… им нужен особый знак — символ… Жердяй,… служкой ведьмы… очень опасен для людей. Питается… Чтобы изгнать… запечатать проход. Для этого взять… выжечь на… кресты и… молитву…
Катя равнодушно скользнула глазами по бледным, частично утраченным строчкам. Её внимание привлекло украшение, лежащее в мешочке.
Невыразительный кулон представлял собой непонятный символ — круг, перечеркнутый двумя перекрещивающимися наискосок линиями. Как буква Х. Катя рассматривала его, держа за потёртый шнурок, и кулон вдруг ожил, заискрился серебристыми бликами…
Страница 5 из 7
