Рай За 20 Долларов. В одно прекрасное октябрьское утро, когда тоска по лету и влюблённая печаль так по — особенному тревожат душу, когда в красно — желтом пламени листьев все кажется прекрасным и таинственным, когда свежий воздух способен превратить в ангела даже закоренелого убийцу, когда… Впрочем, вы и сами прекрасно все это знаете, ну а если вам не нравиться ранняя осень, то не стоит и рассказывать о ней. Так вот…
41 мин, 46 сек 15177
— Т-ты кто???— ошарашено и гнусаво от сломанного носа спрашивал лежащий человек.
— Ты трус!— сказал Антон. — Я вошел в твой дом. Ты не противишься. Я ударил тебя. Ты не противишься. Я ударил твою жену. Ты не противишься.
— Возьми все деньги! Уходи!— умолял он меня.
— Я убью твою жену. Ты не будешь против? Я убью твоего ребенка. Ты не будешь против?
— Только меня не трогай!— скулил он.
— Я убью тебя. — четко выговорил Антон. — Ты вошел в МОЙ дом. Ты убил и изнасиловал мою мать четырнадцать лет назад. Тогда ты был смел. Против женщины и ребенка.
Несколько мгновений он просто молчал, ошарашено глядя на меня. Я уверен, он не узнал меня, но он вспомнил мою мать. Вспомнил, и, казалось бы, мертвого ребенка. Затем он вдруг расплакался.
— Не губи… Не убивай!— выл он катаясь по полу. Он целовал мои туфли и умолял.
— Каждый ребенок до определенного возраста считает своих родителей Богом. Ты убил их. Теперь я уничтожу тебя.
После этих слов из спальни выбежала женщина с ночной лампой в руке. Я легко увернулся от удара. Заломил ей руку за спину, заставив вскрикнуть от боли и выронить светильник. Затем я просто сломал ей шею. Человек продолжал плакать. Он ничего не предпринимал. Двумя мощными ударами я размозжил голову его сыну. А он все продолжал умолять. Похоже было, что он потерял рассудок. Я же в отличие от него наоборот, слился с самим собой. Теперь я знал, что меня зовут Антон. Я помнил и знал все, что происходило со мной. Андрей погиб. Мне не было его жалко. Я Антон. Я вспоминал свою маму, когда поливал всю мебель и квартиру бензином из принесенной мною канистры. Я помнил, что я Антон, что это от меня старался избавиться главврач клиники, бесполезного и бедного. Я запер все окна и двери. Я знал, что это я, Антон, попал в интернат, где меня били и унижали, что это меня звали Мразью. Я отбросил пустую канистру прочь и сел на пол, рядом с ним. С человеком, которого даже не знал как зовут. Которого даже не нашли и не покарали за убийство. Я, Антон, достал спички.
— Смотри, — ласково прошептал я. Мне было вновь четыре года. — Теперь мы снова вместе. Папа…
000.
Языки пламени, охватившего всю квартиру, с ненавистью пожирали щедрую пищу. Это был настоящий ад. И из него не было теперь выхода. Это знали две фигуры, которые молча смотрели друг другу в глаза, притаившись в углу. Им не выжить. Они понимали это. И теперь старались как можно более четче запомнить черты родного лица. Их обоих ждала смерть. И они примут ее вместе. Отец. И сын.
— Ты трус!— сказал Антон. — Я вошел в твой дом. Ты не противишься. Я ударил тебя. Ты не противишься. Я ударил твою жену. Ты не противишься.
— Возьми все деньги! Уходи!— умолял он меня.
— Я убью твою жену. Ты не будешь против? Я убью твоего ребенка. Ты не будешь против?
— Только меня не трогай!— скулил он.
— Я убью тебя. — четко выговорил Антон. — Ты вошел в МОЙ дом. Ты убил и изнасиловал мою мать четырнадцать лет назад. Тогда ты был смел. Против женщины и ребенка.
Несколько мгновений он просто молчал, ошарашено глядя на меня. Я уверен, он не узнал меня, но он вспомнил мою мать. Вспомнил, и, казалось бы, мертвого ребенка. Затем он вдруг расплакался.
— Не губи… Не убивай!— выл он катаясь по полу. Он целовал мои туфли и умолял.
— Каждый ребенок до определенного возраста считает своих родителей Богом. Ты убил их. Теперь я уничтожу тебя.
После этих слов из спальни выбежала женщина с ночной лампой в руке. Я легко увернулся от удара. Заломил ей руку за спину, заставив вскрикнуть от боли и выронить светильник. Затем я просто сломал ей шею. Человек продолжал плакать. Он ничего не предпринимал. Двумя мощными ударами я размозжил голову его сыну. А он все продолжал умолять. Похоже было, что он потерял рассудок. Я же в отличие от него наоборот, слился с самим собой. Теперь я знал, что меня зовут Антон. Я помнил и знал все, что происходило со мной. Андрей погиб. Мне не было его жалко. Я Антон. Я вспоминал свою маму, когда поливал всю мебель и квартиру бензином из принесенной мною канистры. Я помнил, что я Антон, что это от меня старался избавиться главврач клиники, бесполезного и бедного. Я запер все окна и двери. Я знал, что это я, Антон, попал в интернат, где меня били и унижали, что это меня звали Мразью. Я отбросил пустую канистру прочь и сел на пол, рядом с ним. С человеком, которого даже не знал как зовут. Которого даже не нашли и не покарали за убийство. Я, Антон, достал спички.
— Смотри, — ласково прошептал я. Мне было вновь четыре года. — Теперь мы снова вместе. Папа…
000.
Языки пламени, охватившего всю квартиру, с ненавистью пожирали щедрую пищу. Это был настоящий ад. И из него не было теперь выхода. Это знали две фигуры, которые молча смотрели друг другу в глаза, притаившись в углу. Им не выжить. Они понимали это. И теперь старались как можно более четче запомнить черты родного лица. Их обоих ждала смерть. И они примут ее вместе. Отец. И сын.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 12 из 12
