Вера

Дождь заливал их, барабаня по шлему Чарльза. Когда он стер влагу с лица Тони, тот пошевелился и, похоже, немного пришел в себя.

Даже это незначительное движение стало ошибкой. Пятна крови на животе Тони снова потемнели и увеличились. Армандо тихо выругался. Чарльз посмотрел на свой теперь уже пустой медицинский рюкзак и почувствовал себя более беспомощным, чем когда-либо.

— Я умираю? — прошептал Тони.

Чарльз прижал руку к его шее, пульс был слабым и неравномерным.

— Ты чувствуешь, что умираешь? — спросил он.

— Да, — Тони хватал ртом воздух. — Ты все еще молишься?

— Да. Я все еще верю, — Чарльз наклонился к Тони и сказал: — Ты знаешь, что я был священником. А когда ты становишься священником, то, в некотором роде, остаешься им навсегда. Если ты хочешь… Я все еще могу совершить последние таинства. Церковь позволяет это.

— Пожалуйста, — Тони кивнул.

— Можешь произнести Апостольский символ веры, Тони?

— Ве… верую в Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли…

Он не мог освятить Евхаристию для причастия — Чарльз все еще имел на это право, хотя и не думал, что когда-либо вновь воспользуется им. Но у них не было ни хлеба, ни вообще какой-либо пищи. Если бы только он мог сделать так много.

По крайней мере, у них была вода.

—… оттуда придет судить живых и мертвых…

Чарльз погрузил руку в ближайшую лужу и прошептал слова, которые даже эту грязь делали священной.

—… прощение грехов… воскресение тела… — Тони говорил с трудом, но так хотел произнести молитву до конца. —… жизнь вечную.

Он задохнулся.

— Аминь, — прошептал Чарльз, и Тони осталось лишь кивнуть.

Кровь заливала всю его грудь и живот, его начало трясти. Значит, крайняя необходимость. Чарльз использовал святую воду, чтобы начертить знак креста на лбу и губах Тони, и прошептал:

— Через это святое помазание по благостному милосердию Своему да простит тебе Господь все грехи, которые ты совершил в жизни.

— Аминь, — ответил Тони. На мгновение в его глазах отразилась сильнейшая вера — такая прочная, что пронзила Чарльза насквозь и заставила его смириться.

А затем больше ничего не было. Тело Тони было всего лишь телом. Душа покинула его.

— Ох, черт, — сказал Армандо, тяжело привалившись к ближайшему дереву. Чарльз наклонился и прижался лбом ко лбу Тони.

«Господи, будь с Тони Каталиной, — молился он. — Благодарю Тебя за то время, что он провел среди нас. Благодарю Тебя за силу его веры, и молю Тебя принять его в Своей бесконечной любви.»

Благодарю Тебя за то, что привел мою жизнь к нему. Он показал мне, что я все еще Твой слуга«.»

На следующий день им пообещали обеспечить подкрепление с воздуха, если только они спустятся по склону немного ниже.

— Как, черт возьми, нам продвинуться хотя бы на три метра? — Уэйр наблюдал за джунглями, настолько горячими уже через час после восхода солнца, что казалось, будто они испаряются. — Они все еще тут.

— В эту минуту они не стреляют, — рявкнул Банд. — Это значит, что у нас есть шанс продвинуться, и мы сделаем это.

Чарльз как мог устроил мертвое тело Тони, надеясь, что армия вскоре сможет за ним вернуться. У него осталась большая семья в Галфпорте — пять братьев и две сестры. По крайней мере, Чарльз мог бы написать им и рассказать, как отважно он погиб.

Затем он попытался привести себя в порядок, что было одной из тех немногих полезных вещей, которые он все еще мог сделать для раненых из своего отряда. Но, к своему ужасу, понял, что не может снять майку или носки, чтобы постирать. В этой жаре и влажности, плесень и грязь настолько плотно пропитали одежду, что она, казалось, срослась с его кожей.

Он глубоко вдохнул, подхватил Тернера под руку, и они начали движение.

Судя по всему, вьетконговцы спали, потому что их отряд шел полных два часа, прежде чем опять попасть под обстрел.

— Ищите укрытие! — крикнул Банд. Здесь, по крайней мере, были камни и утес, который мог прикрыть их спины. Чарльз отходил вместе со всеми, но некоторые отставали…

— Армандо! — крикнул он, когда тот упал на землю.

Его ранили в ногу, намного ниже колена, но теперь Армандо не мог идти. Он пытался доползти до укрытия, но слишком медленно. Пули вспарывали землю вокруг него. Следующее и более серьезное ранение было всего лишь вопросом времени.

Долг не требовал от Чарльза рисковать собственной жизнью ради другого. Но он не мешкал ни секунды.

Чарльз бросил медицинский рюкзак и побежал. Он мог чувствовать разумы тех, кто их атаковал — не более злобные и не более милосердные, чем любые другие на этой войне. Было странно ощущать такую связь с теми, кто мог его убить, но это то, что Господь позволил ему знать.

Он едва остановился, чтобы подхватить Армандо, моментально поднял его в вертикальное положение и насколько мог быстро повел обратно к укрытию. Пули свистели в воздухе так плотно, что Чарльз, казалось, мог чувствовать запах металла.

«Еще немного, почти на месте…»