Вера

В какой-то момент Чарльз понял, что сейчас он должен сделать выбор, дышать ли ему дальше. Вес собственного тела был слишком огромным, он сдавливал его грудь, и самым легким решением было позволить ему сломать ее и покончить с ним. Но он обещал бороться. И он боролся, заставляя себя вдыхать снова и снова. День, казалось, длился годы.

И хотя к вечеру дышать стало легче, у него снова началась лихорадка, и Чарльз лежал практически в беспамятстве. Неразборчивый разговор за дверью сначала показался ему бессмысленным.

— Извините, что пришлось проверить ваши документы… у нас уже были инциденты с безопасностью — протестующие, вы же понимаете…

— Я понимаю.

Чарльз знал этот голос?

Он повернул голову, чтобы посмотреть в сторону двери. Первым, что он увидел, была фигура в черном — священник в церковном облачении. Затем он разглядел что-то зеленое в руках священника. Чарльз понял, что это может быть только Библия отца Джерома.

И все же, его посетителем был не отец Джером.

Эрик пришел к нему. Эрик был здесь. На мгновение боль отступила, а лихорадка перестала сжигать его. Ничто не могло коснуться Чарльза в тот момент, когда он впервые понял, что они с Эриком снова вместе.

Но боль вернулась. Она всегда возвращалась.

Эрик подошел к кровати Чарльза и сказал женщине, которая впустила его:

— Вы должны нас оставить, — он запнулся, чувствуя себя неуютно в жестком белом воротнике, затем поспешно добавил: — Он может захотеть исповедаться.

— Конечно.

Дверь закрылась, и они остались одни.

— Чарльз? — Эрик моментально оказался рядом с ним, бросив Библию на кровать и сжимая руку Чарльза в своих. — Твой друг придумал, как помочь мне пробраться сюда. Чертовы правила! Но священники — исключение. Джером дал мне одежду и поручился за меня.

«Господи, благослови отца Джерома».

Чарльз не знал, что у него все еще есть силы улыбаться.

— Эрик.

— Да. Это я. Я здесь, — улыбка Эрика исчезла, когда он увидел, как слаб был Чарльз, как близок от смерти. Впервые Эрик по-настоящему это осознал. Вся радость от их встречи сошла с его лица, сменившись бледностью. Его боль на мгновение пронзила сердце Чарльза. — Ох, Чарльз.

Как неправильно было то, что Эрик должен снова страдать от такой потери. Почему Чарльз не предотвратил это? Он пренебрегал тем, чтобы защитить себя, но должен был сделать все, чтобы защитить Эрика.

— Прости меня, — прошептал он.

— Чарльз, нет, — Эрик придвинул стул настолько близко, что мог сидеть почти вплотную к кровати. Он приложил ладонь к лицу Чарльза. — Тебе не за что извиняться.

—… Я обещал тебе.

— Да. Ты обещал, что вернешься ко мне, и ты вернулся, — голос Эрика надломился, он наклонился ближе, так что его голова почти лежала на подушке. Чарльз мог ощущать его мягкое дыхание на своей щеке. — Разве ты не видишь? Ты сдержал свое обещание. Теперь ты дома, в безопасности, и я тут, с тобой.

Чарльз нашел в себе силы поднять забинтованную руку и взять Эрика за запястье, там, где он касался рукой его лица. Эрик медленно водил большим пальцем по его щеке, вперед и назад, утешающими движениями.

— Ты не должен ни за что извиняться, — голос Эрика дрожал, но он продолжал говорить, медленно и сосредоточенно, словно разговаривал с маленьким ребенком. — Ты не сделал ничего плохого. Ты был храбрым, ты был сильным, и теперь ты вернулся домой. Больше ничто не причинит тебе боли. Худшее позади. Ты вернулся домой.

Чарльз заставил себя кивнуть.

Какое-то время они оба молчали. Эрик уткнулся лицом в подушку, и Чарльз понял, что он плачет, но пытается скрыть это, чтобы не беспокоить Чарльза.

— Не надо, — сказал он. Когда покрасневшие глаза Эрика встретились с его собственными, он продолжил: — Останься здесь.

«Останься со мной, смотри на меня, ничего страшного, что ты плачешь».

Возможно, Эрик понял то, что осталось непроизнесенным, потому что больше не отворачивался.

— Ты молишься? — спросил он шепотом, сморгнув слезы.

— Немного.

— Я думаю, тебе это нужно, — в этот момент он действительно был похож на священника. — Твоя сила в твоей вере, Чарльз. Ты ведь не утратил ее?

— Нет.

— Ты все еще веришь.

Чарльз кивнул. Лицо Эрика смягчилось выражением глубокого облегчения.

— Хорошо. Это хорошо. Держись за это, всегда.

Он осторожно поцеловал губы и лоб Чарльза, затем снова лег на подушку, так что они практически смотрели друг другу в глаза. Чарльзу казалось, что не существует ничего за пределами рук Эрика, за пределами их полуобъятий. Это все, что у него было, и все, в чем он нуждался.

Мягкие поглаживания по щеке продолжались, Чарльз смотрел в серые глаза Эрика, прежде чем снова уснуть. И в этот раз его сон был более спокойным.

Он вернулся домой. Худшее позади. Чарльзу нужно было узнать это, прежде чем он сможет по-настоящему отдохнуть.