Вересковая пустошь

— О, нет, — оживилась она, — ты выполнял свою работу.

— Да, но я не должен был никого втягивать. Не представляю, что произошло бы, случись с тобой…

— Давай не будем думать о плохом.

— Ещё неизвестно, чем обернётся сидение в этом чёртовом котле.

— Вообще-то, я отлично себя чувствую. Только страшно немного.

— Иди сюда, — сказал он, распахивая объятия.

Гермиона уткнулась ему в грудь. Махровый халат задрался, слегка обнажив бедро.

Боже, как от неё пахло! Этот аромат сводил с ума. Гарри приобнял Гермиону и… Вдруг захотелось провести рукой по манящей гладкости её бедра, ощутить теплоту, а ведь там до сокровенного места всего несколько дюймов. Если немного отогнуть полу халата, то…

— Что ты делаешь? — Гермиона приподнялась и в недоумении уставилась на него.

— А что я делаю?

Она указала взглядом на руку, которая недвусмысленно касалась внутренней поверхности её бедра.

— Чёрт, я… — Гарри испуганно одёрнул ладонь и отсел подальше. — Всё-таки мне пора.

— Да, — согласилась она и встала. — Я провожу.

У двери, уже взявшись за ручку, Гарри в замешательстве потоптался и обернулся. Как оказалось, на свою беду. Потому что Гермиона была невероятно, просто потрясающе красивой! Он изумлённо застыл, не в силах шевельнуться. Как сквозь вату послышались слова:

— Ну, до завтра? Гарри… Очнись!

У неё был серебряный голос с тонкими обольстительными интонациями, полными обещаний незабываемых ласк.

— Да что с тобой?! Чего стоишь как истукан?

Гермиона потрясла его за плечо, это прикосновение показалось жарче самых страстных объятий. Гарри схватил её ладошку и прижал к своей груди.

— У тебя сердце бьётся как безумное, — сказала она. — Может, успокаивающего чая выпьешь?

— Да, — одурело произнёс он, даже не пытаясь уловить смысл сказанного по мягким, соблазнительным губам.

Он наклонился к Гермионе, но она вдруг исчезла.

— Иди сюда, — послышалось из кухни, и Гарри вдохновенно рванул на зов.

— На, пей! — приказала Гермиона, протягивая чашку с ароматным напитком.

Гарри залпом осушил чашку и чересчур резко поставил на стол. Гермиона озадаченно наблюдала.

— Теперь можешь идти. Дома — сразу спать!

— Я не могу уйти, — проговорил Гарри, приближаясь к ней.

— Почему? — Гермиона отступила назад и приткнулась спиной к стене.

— Потому что… — он подошёл вплотную и деликатно коснулся ладонями её лица. — Ты такая умопомрачительная.

— Гарри, ты не в себе, — она отстранилась, пытаясь выскользнуть из ловушки его рук. — Уходи.

— Не гони меня, пожалуйста, — жалобно прошептал он.

Гермиона миролюбиво вздохнула и дружески обняла его. Гарри вдохнул запах её волос и совсем потерял голову. Не разжимая объятий, он стал покрывать поцелуями шею и лицо, нашёл влажный, пытавшийся что-то возмущённо сказать рот и жадно прильнул к нему губами. Так хорошо Гарри ещё не было никогда. Он словно пил из сладчайшего источника и не мог остановиться. Отрезвили его лишь настойчивые удары кулачков, которые колотили по спине. Он с трудом оторвался и словно сквозь туман заглянул в карие глаза.

— Не смей больше так меня целовать! — гневно выдохнула Гермиона.

— Хорошо, — сказал он и снова приник к манящим губам.

Гарри выполнил обещание. На этот раз он будто ласкал ртом нераскрывшийся бутон. Гермиона оттолкнула его и воскликнула:

— Я имею в виду — в губы! Не смей…

— Как скажешь, — согласился Гарри и стал покрывать поцелуями тонкую шею.

Раздвинув полы халата, он с восхищённым стоном начал ласкать её грудь, чувствуя, как твердеют от прикосновений нежные соски.

— Перестань. Прекрати! — умоляла его Гермиона.

И Гарри повиновался.

— Немедленно уходи! — прошипела она, запахивая халат дрожащими руками.

— Хорошо, я ухожу… Прости.

На пороге его вдруг пронзила мысль, что если он сейчас уйдёт, то навсегда потеряет нечто важное, о чём будет сожалеть всю оставшуюся жизнь.

7. Стыдно

Гермиона, сцепив в замок руки, настороженно наблюдала из-за угла коридора. Гарри всё не решался уйти. С бешеным биением сердца ещё можно было совладать, но как быть со сладостными ощущениями, оставшимися от поцелуев? Он глянул на Гермиону, в груди стало томительно больно. Больше всего на свете он хотел бы остаться с ней здесь и сейчас, и будь что будет. Нужно лишь найти повод.

— Ты спрашивала, чья на мне кровь, — начал он.

— Да.

— Я могу рассказать, — Гарри с надеждой уставился на неё.

— Может, в другой раз.

— Ладно, — кивнул он. — Кстати, Моорских псов больше нет.

— Что?

— Я думал, ты мертва. Принял за тебя другую девушку. И убил их всех.

— Гарри! — в ужасе прошептала она.

— Это было не очень трудно. Просто, я понял, что готов убить за тебя кого угодно.

— О, Гарри, — она всплеснула руками и подошла совсем близко.

— Не прогоняй меня, пожалуйста, — с мольбой попросил он.

— Господи. Я ведь не знала, — в её глазах жалость смешалась с восхищением.

От этого взгляда Гарри ощутил дикий восторг, и тут знакомая пелена заволокла разум. Теперь он не видел ничего, кроме этих соблазнительных губ, не желал ничего, кроме как слиться с ними в поцелуе.