Фандом: Гарри Поттер. Тёмный Лорд воистину бессмертен, даже если и сам не догадывается об этом…
42 мин, 56 сек 4552
— Речь не обо мне, — Эрик брезгливо покосился на старый рабочий комбинезон матери, перемазанный жёлтым вересковым красителем, на её волосы, собранные в примитивный конский хвост растянутой блёклой резинкой. — Ты себя в зеркало давно видела?
— А на что там смотреть? — улыбнулась Нэлли. — Последние лет десять без изменений, — и щёлкнула сына по носу.
— Вот именно, что без изменений, — тот недовольно оттолкнул её руку. — Ты же молодая, очень красивая, уж поверь мне как мужчине. И не стареешь совсем. А замуж не идёшь. Тебя же звали, я знаю. В последний раз этот толстый профессор из больницы. Что ты ерепенишься? Жили бы сейчас в городе в шикарном доме, ездили бы на нормальных тачках. И работать бы не пришлось.
— Хм, — мать удивлённо посмотрела на него, — и тебя совсем не интересует, что этот жених мне не нравится? — Эрик опустил глаза в пол. — Да уж, мужчина! — Нэлли взъерошила сыну длинную густую чёлку. — Думаешь, что если местные вертихвостки слишком многое тебе позволяют, то ты уже и мужчина? — Эрик поднял голову и с вызовом взглянул ей в глаза, хотел сказать что-то резкое, но мать прижала ладонь к его губам: — Если сейчас скажешь грубость или глупость — то сам же потом пожалеешь. Так что лучше промолчи, сынок, — она ласково улыбнулась и чмокнула его в лоб. — Мужчина — не тот, кто разбирается в женщинах, а тот, кто разбирается в самом себе…
Эрик сидел на старом чёрном полусгнившем пне посреди верещатника и теребил в руках свои детские адмиральские чёрно-жёлтые нашивки. Взгляд его неприкаянно блуждал по зелёному колышущемуся морю кустарника, лишь изредка поднимаясь вверх, в ослепительно синее небо, упиравшееся в далёкие горы. Вокруг Эрика стояла звенящая тишина: ни одна птица не пролетала над его головой, ни одна мышка не пищала в траве, ни одна букашка не проползала по его брючине и не садилась на плечо. В нескольких десятках ярдов вокруг не раздавалось ни одного живого звука. Только шорох ветра в вереске, которому было всё равно, где гулять и чьи целовать лица и души… Несколько серых и чёрных с зигзагами вдоль хребтов змей подползли к пню и устроились возле ног Эрика на солнышке. Он даже не подумал испугаться или поджать колени…
Май с первого своего дня принёс невероятную жару. Такого здешние луга и болота даже не могли припомнить. Воздух звенел и плавился от бездвижного пекла. Казалось, что гигантская вселенская печь всё нагнетает и нагнетает горячий воздух из своего нутра в окрестные долины. А ночью пришла сухая гроза. Оглушительные раскаты грома заставляли хозяйских собак трусливо прятаться в будки и жалобно поскуливать, а домашних животных нервно вздрагивать в своих стойлах и в страхе жаться друг к другу. От ослепительных вспышек молний, пронзавших небо и землю белым электрическим светом, люди, которым не удавалось заснуть, непроизвольно жмурились и вжимали головы в плечи. И при всём этом — ни капли дождя не упало на прожаренную землю. Тёмные серо-фиолетовые тучи, то и дело подсвечиваемые яркими алыми и белыми всполохами, неспешно, с тягостной неотвратимостью двигались по небу и несли с собой глубинный древний страх и давящие предчувствия. Несколько раз в грохотавшем небе мелькнули отблески зеленоватого огня, словно отражения далёких семицветных радуг мучительно не могли всеми своими красками пробиться через ночной грозовой заслон и остановились на четвёртом цвете спектра. Каждый, кто рискнул бы в такую погоду открыть окно или выйди за порог дома, смог бы почувствовать странный и страшный запах, напоминавший чудовищную смесь запахов озона, серы, гари и свежей крови, мощно разливавшийся по окрестным пустошам и болотам…
Эрику снились древние каменные стены, незнакомые люди, парни, девушки, взрослые, дети — странно одетые, возбуждённые, испуганные. Он видел непонятных отвратительных существ, монстров, чудовищ, каких-то животных. Все кричали, куда-то бежали, ревели, рычали, стонали от боли. Смерть, взрывы, обвалы, воющие звёзды в чёрно-пурпурном небе. И снова смерть, смерть, смерть… Голос! Он слышал голос, который звал его. Требовательно, настойчиво. Странно знакомый, хотя не слышанный ранее. Манил куда-то, приказывал что-то, упрекал в чём-то… И ему очень хотелось бежать на него, найти, помочь, закрыть собою, своим телом, своим сердцем… А потом Эрик увидел его. И сразу понял, кто это, почувствовал…
Отец, пошатываясь, сделал нетвёрдый шаг к нему и улыбнулся удивлённо и растерянно:
— Вот так встреча! И как же тебя зовут? Впрочем, какая разница… Не ожидал, не ожидал… Миледи Нэлли, похоже, меня не подвела, хотя я её об этом и не просил… Красавец, глаза, как у матери. Неплохо-неплохо… Но… Ты что, сквиб?! Невероятно! Как этой ведьме удалось морочить тебе голову. Ни капли магии? Какое-то сильное сдерживающее заклятие. Ничего подобного раньше не видел. Кому бы могло прийти в голову делать из мага пустышку? Ах, любимая, ты превзошла все мои ожидания! Такая выдумщица… Сколько тебе сейчас? Почти шестнадцать? Нормально. Даже интересно…
— А на что там смотреть? — улыбнулась Нэлли. — Последние лет десять без изменений, — и щёлкнула сына по носу.
— Вот именно, что без изменений, — тот недовольно оттолкнул её руку. — Ты же молодая, очень красивая, уж поверь мне как мужчине. И не стареешь совсем. А замуж не идёшь. Тебя же звали, я знаю. В последний раз этот толстый профессор из больницы. Что ты ерепенишься? Жили бы сейчас в городе в шикарном доме, ездили бы на нормальных тачках. И работать бы не пришлось.
— Хм, — мать удивлённо посмотрела на него, — и тебя совсем не интересует, что этот жених мне не нравится? — Эрик опустил глаза в пол. — Да уж, мужчина! — Нэлли взъерошила сыну длинную густую чёлку. — Думаешь, что если местные вертихвостки слишком многое тебе позволяют, то ты уже и мужчина? — Эрик поднял голову и с вызовом взглянул ей в глаза, хотел сказать что-то резкое, но мать прижала ладонь к его губам: — Если сейчас скажешь грубость или глупость — то сам же потом пожалеешь. Так что лучше промолчи, сынок, — она ласково улыбнулась и чмокнула его в лоб. — Мужчина — не тот, кто разбирается в женщинах, а тот, кто разбирается в самом себе…
Эрик сидел на старом чёрном полусгнившем пне посреди верещатника и теребил в руках свои детские адмиральские чёрно-жёлтые нашивки. Взгляд его неприкаянно блуждал по зелёному колышущемуся морю кустарника, лишь изредка поднимаясь вверх, в ослепительно синее небо, упиравшееся в далёкие горы. Вокруг Эрика стояла звенящая тишина: ни одна птица не пролетала над его головой, ни одна мышка не пищала в траве, ни одна букашка не проползала по его брючине и не садилась на плечо. В нескольких десятках ярдов вокруг не раздавалось ни одного живого звука. Только шорох ветра в вереске, которому было всё равно, где гулять и чьи целовать лица и души… Несколько серых и чёрных с зигзагами вдоль хребтов змей подползли к пню и устроились возле ног Эрика на солнышке. Он даже не подумал испугаться или поджать колени…
Май с первого своего дня принёс невероятную жару. Такого здешние луга и болота даже не могли припомнить. Воздух звенел и плавился от бездвижного пекла. Казалось, что гигантская вселенская печь всё нагнетает и нагнетает горячий воздух из своего нутра в окрестные долины. А ночью пришла сухая гроза. Оглушительные раскаты грома заставляли хозяйских собак трусливо прятаться в будки и жалобно поскуливать, а домашних животных нервно вздрагивать в своих стойлах и в страхе жаться друг к другу. От ослепительных вспышек молний, пронзавших небо и землю белым электрическим светом, люди, которым не удавалось заснуть, непроизвольно жмурились и вжимали головы в плечи. И при всём этом — ни капли дождя не упало на прожаренную землю. Тёмные серо-фиолетовые тучи, то и дело подсвечиваемые яркими алыми и белыми всполохами, неспешно, с тягостной неотвратимостью двигались по небу и несли с собой глубинный древний страх и давящие предчувствия. Несколько раз в грохотавшем небе мелькнули отблески зеленоватого огня, словно отражения далёких семицветных радуг мучительно не могли всеми своими красками пробиться через ночной грозовой заслон и остановились на четвёртом цвете спектра. Каждый, кто рискнул бы в такую погоду открыть окно или выйди за порог дома, смог бы почувствовать странный и страшный запах, напоминавший чудовищную смесь запахов озона, серы, гари и свежей крови, мощно разливавшийся по окрестным пустошам и болотам…
Эрику снились древние каменные стены, незнакомые люди, парни, девушки, взрослые, дети — странно одетые, возбуждённые, испуганные. Он видел непонятных отвратительных существ, монстров, чудовищ, каких-то животных. Все кричали, куда-то бежали, ревели, рычали, стонали от боли. Смерть, взрывы, обвалы, воющие звёзды в чёрно-пурпурном небе. И снова смерть, смерть, смерть… Голос! Он слышал голос, который звал его. Требовательно, настойчиво. Странно знакомый, хотя не слышанный ранее. Манил куда-то, приказывал что-то, упрекал в чём-то… И ему очень хотелось бежать на него, найти, помочь, закрыть собою, своим телом, своим сердцем… А потом Эрик увидел его. И сразу понял, кто это, почувствовал…
Отец, пошатываясь, сделал нетвёрдый шаг к нему и улыбнулся удивлённо и растерянно:
— Вот так встреча! И как же тебя зовут? Впрочем, какая разница… Не ожидал, не ожидал… Миледи Нэлли, похоже, меня не подвела, хотя я её об этом и не просил… Красавец, глаза, как у матери. Неплохо-неплохо… Но… Ты что, сквиб?! Невероятно! Как этой ведьме удалось морочить тебе голову. Ни капли магии? Какое-то сильное сдерживающее заклятие. Ничего подобного раньше не видел. Кому бы могло прийти в голову делать из мага пустышку? Ах, любимая, ты превзошла все мои ожидания! Такая выдумщица… Сколько тебе сейчас? Почти шестнадцать? Нормально. Даже интересно…
Страница 7 из 13
