Фандом: Гарри Поттер. Тёмный Лорд воистину бессмертен, даже если и сам не догадывается об этом…
42 мин, 56 сек 4693
— Речь не обо мне, — Эрик брезгливо покосился на старый рабочий комбинезон матери, перемазанный жёлтым вересковым красителем, на её волосы, собранные в примитивный конский хвост растянутой блёклой резинкой. — Ты себя в зеркало давно видела?
— А на что там смотреть? — улыбнулась Нэлли. — Последние лет десять без изменений, — и щёлкнула сына по носу.
— Вот именно, что без изменений, — тот недовольно оттолкнул её руку. — Ты же молодая, очень красивая, уж поверь мне как мужчине. И не стареешь совсем. А замуж не идёшь. Тебя же звали, я знаю. В последний раз этот толстый профессор из больницы. Что ты ерепенишься? Жили бы сейчас в городе в шикарном доме, ездили бы на нормальных тачках. И работать бы не пришлось.
— Хм, — мать удивлённо посмотрела на него, — и тебя совсем не интересует, что этот жених мне не нравится? — Эрик опустил глаза в пол. — Да уж, мужчина! — Нэлли взъерошила сыну длинную густую чёлку. — Думаешь, что если местные вертихвостки слишком многое тебе позволяют, то ты уже и мужчина? — Эрик поднял голову и с вызовом взглянул ей в глаза, хотел сказать что-то резкое, но мать прижала ладонь к его губам: — Если сейчас скажешь грубость или глупость — то сам же потом пожалеешь. Так что лучше промолчи, сынок, — она ласково улыбнулась и чмокнула его в лоб. — Мужчина — не тот, кто разбирается в женщинах, а тот, кто разбирается в самом себе…
Эрик сидел на старом чёрном полусгнившем пне посреди верещатника и теребил в руках свои детские адмиральские чёрно-жёлтые нашивки. Взгляд его неприкаянно блуждал по зелёному колышущемуся морю кустарника, лишь изредка поднимаясь вверх, в ослепительно синее небо, упиравшееся в далёкие горы. Вокруг Эрика стояла звенящая тишина: ни одна птица не пролетала над его головой, ни одна мышка не пищала в траве, ни одна букашка не проползала по его брючине и не садилась на плечо. В нескольких десятках ярдов вокруг не раздавалось ни одного живого звука. Только шорох ветра в вереске, которому было всё равно, где гулять и чьи целовать лица и души… Несколько серых и чёрных с зигзагами вдоль хребтов змей подползли к пню и устроились возле ног Эрика на солнышке. Он даже не подумал испугаться или поджать колени…
Май с первого своего дня принёс невероятную жару. Такого здешние луга и болота даже не могли припомнить. Воздух звенел и плавился от бездвижного пекла. Казалось, что гигантская вселенская печь всё нагнетает и нагнетает горячий воздух из своего нутра в окрестные долины. А ночью пришла сухая гроза. Оглушительные раскаты грома заставляли хозяйских собак трусливо прятаться в будки и жалобно поскуливать, а домашних животных нервно вздрагивать в своих стойлах и в страхе жаться друг к другу. От ослепительных вспышек молний, пронзавших небо и землю белым электрическим светом, люди, которым не удавалось заснуть, непроизвольно жмурились и вжимали головы в плечи. И при всём этом — ни капли дождя не упало на прожаренную землю. Тёмные серо-фиолетовые тучи, то и дело подсвечиваемые яркими алыми и белыми всполохами, неспешно, с тягостной неотвратимостью двигались по небу и несли с собой глубинный древний страх и давящие предчувствия. Несколько раз в грохотавшем небе мелькнули отблески зеленоватого огня, словно отражения далёких семицветных радуг мучительно не могли всеми своими красками пробиться через ночной грозовой заслон и остановились на четвёртом цвете спектра. Каждый, кто рискнул бы в такую погоду открыть окно или выйди за порог дома, смог бы почувствовать странный и страшный запах, напоминавший чудовищную смесь запахов озона, серы, гари и свежей крови, мощно разливавшийся по окрестным пустошам и болотам…
Эрику снились древние каменные стены, незнакомые люди, парни, девушки, взрослые, дети — странно одетые, возбуждённые, испуганные. Он видел непонятных отвратительных существ, монстров, чудовищ, каких-то животных. Все кричали, куда-то бежали, ревели, рычали, стонали от боли. Смерть, взрывы, обвалы, воющие звёзды в чёрно-пурпурном небе. И снова смерть, смерть, смерть… Голос! Он слышал голос, который звал его. Требовательно, настойчиво. Странно знакомый, хотя не слышанный ранее. Манил куда-то, приказывал что-то, упрекал в чём-то… И ему очень хотелось бежать на него, найти, помочь, закрыть собою, своим телом, своим сердцем… А потом Эрик увидел его. И сразу понял, кто это, почувствовал…
Отец, пошатываясь, сделал нетвёрдый шаг к нему и улыбнулся удивлённо и растерянно:
— Вот так встреча! И как же тебя зовут? Впрочем, какая разница… Не ожидал, не ожидал… Миледи Нэлли, похоже, меня не подвела, хотя я её об этом и не просил… Красавец, глаза, как у матери. Неплохо-неплохо… Но… Ты что, сквиб?! Невероятно! Как этой ведьме удалось морочить тебе голову. Ни капли магии? Какое-то сильное сдерживающее заклятие. Ничего подобного раньше не видел. Кому бы могло прийти в голову делать из мага пустышку? Ах, любимая, ты превзошла все мои ожидания! Такая выдумщица… Сколько тебе сейчас? Почти шестнадцать? Нормально. Даже интересно…
— А на что там смотреть? — улыбнулась Нэлли. — Последние лет десять без изменений, — и щёлкнула сына по носу.
— Вот именно, что без изменений, — тот недовольно оттолкнул её руку. — Ты же молодая, очень красивая, уж поверь мне как мужчине. И не стареешь совсем. А замуж не идёшь. Тебя же звали, я знаю. В последний раз этот толстый профессор из больницы. Что ты ерепенишься? Жили бы сейчас в городе в шикарном доме, ездили бы на нормальных тачках. И работать бы не пришлось.
— Хм, — мать удивлённо посмотрела на него, — и тебя совсем не интересует, что этот жених мне не нравится? — Эрик опустил глаза в пол. — Да уж, мужчина! — Нэлли взъерошила сыну длинную густую чёлку. — Думаешь, что если местные вертихвостки слишком многое тебе позволяют, то ты уже и мужчина? — Эрик поднял голову и с вызовом взглянул ей в глаза, хотел сказать что-то резкое, но мать прижала ладонь к его губам: — Если сейчас скажешь грубость или глупость — то сам же потом пожалеешь. Так что лучше промолчи, сынок, — она ласково улыбнулась и чмокнула его в лоб. — Мужчина — не тот, кто разбирается в женщинах, а тот, кто разбирается в самом себе…
Эрик сидел на старом чёрном полусгнившем пне посреди верещатника и теребил в руках свои детские адмиральские чёрно-жёлтые нашивки. Взгляд его неприкаянно блуждал по зелёному колышущемуся морю кустарника, лишь изредка поднимаясь вверх, в ослепительно синее небо, упиравшееся в далёкие горы. Вокруг Эрика стояла звенящая тишина: ни одна птица не пролетала над его головой, ни одна мышка не пищала в траве, ни одна букашка не проползала по его брючине и не садилась на плечо. В нескольких десятках ярдов вокруг не раздавалось ни одного живого звука. Только шорох ветра в вереске, которому было всё равно, где гулять и чьи целовать лица и души… Несколько серых и чёрных с зигзагами вдоль хребтов змей подползли к пню и устроились возле ног Эрика на солнышке. Он даже не подумал испугаться или поджать колени…
Май с первого своего дня принёс невероятную жару. Такого здешние луга и болота даже не могли припомнить. Воздух звенел и плавился от бездвижного пекла. Казалось, что гигантская вселенская печь всё нагнетает и нагнетает горячий воздух из своего нутра в окрестные долины. А ночью пришла сухая гроза. Оглушительные раскаты грома заставляли хозяйских собак трусливо прятаться в будки и жалобно поскуливать, а домашних животных нервно вздрагивать в своих стойлах и в страхе жаться друг к другу. От ослепительных вспышек молний, пронзавших небо и землю белым электрическим светом, люди, которым не удавалось заснуть, непроизвольно жмурились и вжимали головы в плечи. И при всём этом — ни капли дождя не упало на прожаренную землю. Тёмные серо-фиолетовые тучи, то и дело подсвечиваемые яркими алыми и белыми всполохами, неспешно, с тягостной неотвратимостью двигались по небу и несли с собой глубинный древний страх и давящие предчувствия. Несколько раз в грохотавшем небе мелькнули отблески зеленоватого огня, словно отражения далёких семицветных радуг мучительно не могли всеми своими красками пробиться через ночной грозовой заслон и остановились на четвёртом цвете спектра. Каждый, кто рискнул бы в такую погоду открыть окно или выйди за порог дома, смог бы почувствовать странный и страшный запах, напоминавший чудовищную смесь запахов озона, серы, гари и свежей крови, мощно разливавшийся по окрестным пустошам и болотам…
Эрику снились древние каменные стены, незнакомые люди, парни, девушки, взрослые, дети — странно одетые, возбуждённые, испуганные. Он видел непонятных отвратительных существ, монстров, чудовищ, каких-то животных. Все кричали, куда-то бежали, ревели, рычали, стонали от боли. Смерть, взрывы, обвалы, воющие звёзды в чёрно-пурпурном небе. И снова смерть, смерть, смерть… Голос! Он слышал голос, который звал его. Требовательно, настойчиво. Странно знакомый, хотя не слышанный ранее. Манил куда-то, приказывал что-то, упрекал в чём-то… И ему очень хотелось бежать на него, найти, помочь, закрыть собою, своим телом, своим сердцем… А потом Эрик увидел его. И сразу понял, кто это, почувствовал…
Отец, пошатываясь, сделал нетвёрдый шаг к нему и улыбнулся удивлённо и растерянно:
— Вот так встреча! И как же тебя зовут? Впрочем, какая разница… Не ожидал, не ожидал… Миледи Нэлли, похоже, меня не подвела, хотя я её об этом и не просил… Красавец, глаза, как у матери. Неплохо-неплохо… Но… Ты что, сквиб?! Невероятно! Как этой ведьме удалось морочить тебе голову. Ни капли магии? Какое-то сильное сдерживающее заклятие. Ничего подобного раньше не видел. Кому бы могло прийти в голову делать из мага пустышку? Ах, любимая, ты превзошла все мои ожидания! Такая выдумщица… Сколько тебе сейчас? Почти шестнадцать? Нормально. Даже интересно…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 7 из 13
