Фандом: Гарри Поттер. Тёмный Лорд воистину бессмертен, даже если и сам не догадывается об этом…
42 мин, 56 сек 4551
Элизу положили в городскую больницу. Надолго. Потом семейство Маквелл уехало с фермы в неизвестном направлении. За неделю распродали имущество, скот, ульи, амбары, полные заготовленного для красильного завода вереска и больше не появлялись в их краях. Все окрестные сплетницы гудели о странной болезни юной мисс Маквелл. Кто-то говорил, что девочка заразилась СПИДом или гепатитом, когда лечила зубы, кто-то предполагал, что она забеременела от молодого учителя (Это в двенадцать-то лет! Куда мать смотрела?), а некоторые знали наверняка, что у несчастного ребёнка опухоль мозга и резко прогрессирующее слабоумие…
«Найду! — кусал себе до крови губы Эрик. — Клянусь, что найду!»…
— Жалко, что Маквеллы уехали, — печально вздохнула как-то вечером мать. — У них родственники где-то в Европе. Сказали, что хотят определить Элизу в хорошую дорогую школу. Девочке, мол, нужно настоящее образование. Можно подумать, что в Англии образование плохое. И не понятно, откуда у Маквеллов деньги. Это конечно не моё дело, но что-то здесь не чисто. К ним два раза шериф приезжал, долго о чём-то беседовал. — Эрик, точивший брусочком кухонные ножи, сильно дёрнулся и полоснул острым лезвием по пальцу, сразу довольно сильно брызнула кровь. Мать укоризненно посмотрела на него и пошла в комнату за пластырем. — Ещё раз скажу, что это не моё дело, — протянула она сыну йод и липкую ленту, — но поговаривают, что… Ты уже взрослый, сынок… Что над девочкой надругались. Скорее всего, какой-то приезжий маньяк. У нас такого не случалось, тем более с детьми… Ты что побледнел? Из-за Элизы? Ну, что же теперь поделать. Жаль девочку, если это правда, такая беда. Но в жизни и не такое случается, слишком много зла вокруг. И в нас тоже.
Эрик как-то странно посмотрел на мать и вдруг резко воткнул кухонный тесак в столешницу, бросился прочь из дома. Миссис Мэй выскочила следом в темноту: «Эрик! Эрик! Да что же это! Куда ты? Вернись сейчас же!», но сына и след простыл…
Проснулся Эрик в своей детской «шлюпке» из хвороста. Мокрый, голодный, злой. Вокруг безмятежно колыхалось зелёное вересковое море. Порезанный палец за ночь загноился от грязи, опух и отдавал болезненными уколами в плечо. Эрик долго не мог вспомнить, как оказался здесь, почему провёл ночь вне дома. В голове бесконечно вертелось:«Элиза уехала, уехала, уехала»… А потом он вспомнил всё! «Шлюха! Дешёвка! Сама раздвигала ноги и стонала от удовольствия! Предательница! Хорошо, что хоть не сдала меня». Он в бешенстве толкнул бортики хлипкой лодочки — они рассыпались и обрушились на землю. Эрик вскочил и принялся пинать детскую игрушечную постройку, вырвал колья, забросил их в верещатник, вытащил адмиральский флаг из тайничка и хотел порвать его на куски, но плотная ткань, обшитая гарусом, не поддалась, и озверевший парень стал яростно топтать полотнище с красным крестом, всё сильнее и сильнее вываливая его в сырой тёмно-серой грязи…
Он ворвался на двор Маквеллов с твёрдым намерением спалить там всё к чёртовой матери. Но в нервной горячке не мог сообразить, где взять огонь. Пометался между домом и сарайчиком, круша всё, что попадалось на пути, влетел на пасеку. Большая часть ульев была распродана, но несколько пчелиных домиков оставались на прежних местах. Эрик толкнул один улей ногой, по другому ударил кулаком, и повторил свои воинственные выпады многократно. Пчёлы, разумеется, почувствовали недоброе обращение со своими жилищами и бросились защищать их. Тысячи крылатых насекомых облепили обезумевшего от злости подростка. Но лишь касаясь его тела, даже не успевая ударить жалом, все они падали замертво. Отваливались от него, словно подсолнечная шелуха или маленькие лёгкие орешки. Вскоре на траве под его ногами валялись трупики нескольких пчелиных семей… Эрик стоял, боясь пошевелиться, и не понимал, что происходит. Ему стало страшно от такого почти моментального убийства многих и многих крошечных жизней. Полезных жизней, радовавших людей, даривших им дорогое сокровище. Очень страшно… Когда вокруг сделалось тихо и больше ни одна пчела уже даже рядом с ним не пролетала, он, вжав голову в плечи, медленно побрёл к своему дому, пытаясь хотя бы начать думать над тем, что же только что случилось с ним, каким чудом ему удалось избежать пчелиного наказания и как он теперь будет жить без Элизы. Со всем этим…
Прошло три года…
— Тебе это всё не надоело? — Эрик со смертной скукой на лице проталкивал вилами пучки вереска в котёл.
— Надоело? — мать растерянно подняла на него глаза. — Может и надоело, но мы неплохо зарабатываем на натуральных шотландских красках. И других вариантов всё равно нет, — она пожала плечами. — Ты скучаешь в последнее время, я вижу. И понимаю, что тебе, дорогой, хочется большего. Современной молодёжи надо всё и сразу. Но потерпи, вот окончишь школу, возьмём кредит — поступишь в колледж, там у тебя начнётся совсем другая жизнь.
«Найду! — кусал себе до крови губы Эрик. — Клянусь, что найду!»…
— Жалко, что Маквеллы уехали, — печально вздохнула как-то вечером мать. — У них родственники где-то в Европе. Сказали, что хотят определить Элизу в хорошую дорогую школу. Девочке, мол, нужно настоящее образование. Можно подумать, что в Англии образование плохое. И не понятно, откуда у Маквеллов деньги. Это конечно не моё дело, но что-то здесь не чисто. К ним два раза шериф приезжал, долго о чём-то беседовал. — Эрик, точивший брусочком кухонные ножи, сильно дёрнулся и полоснул острым лезвием по пальцу, сразу довольно сильно брызнула кровь. Мать укоризненно посмотрела на него и пошла в комнату за пластырем. — Ещё раз скажу, что это не моё дело, — протянула она сыну йод и липкую ленту, — но поговаривают, что… Ты уже взрослый, сынок… Что над девочкой надругались. Скорее всего, какой-то приезжий маньяк. У нас такого не случалось, тем более с детьми… Ты что побледнел? Из-за Элизы? Ну, что же теперь поделать. Жаль девочку, если это правда, такая беда. Но в жизни и не такое случается, слишком много зла вокруг. И в нас тоже.
Эрик как-то странно посмотрел на мать и вдруг резко воткнул кухонный тесак в столешницу, бросился прочь из дома. Миссис Мэй выскочила следом в темноту: «Эрик! Эрик! Да что же это! Куда ты? Вернись сейчас же!», но сына и след простыл…
Проснулся Эрик в своей детской «шлюпке» из хвороста. Мокрый, голодный, злой. Вокруг безмятежно колыхалось зелёное вересковое море. Порезанный палец за ночь загноился от грязи, опух и отдавал болезненными уколами в плечо. Эрик долго не мог вспомнить, как оказался здесь, почему провёл ночь вне дома. В голове бесконечно вертелось:«Элиза уехала, уехала, уехала»… А потом он вспомнил всё! «Шлюха! Дешёвка! Сама раздвигала ноги и стонала от удовольствия! Предательница! Хорошо, что хоть не сдала меня». Он в бешенстве толкнул бортики хлипкой лодочки — они рассыпались и обрушились на землю. Эрик вскочил и принялся пинать детскую игрушечную постройку, вырвал колья, забросил их в верещатник, вытащил адмиральский флаг из тайничка и хотел порвать его на куски, но плотная ткань, обшитая гарусом, не поддалась, и озверевший парень стал яростно топтать полотнище с красным крестом, всё сильнее и сильнее вываливая его в сырой тёмно-серой грязи…
Он ворвался на двор Маквеллов с твёрдым намерением спалить там всё к чёртовой матери. Но в нервной горячке не мог сообразить, где взять огонь. Пометался между домом и сарайчиком, круша всё, что попадалось на пути, влетел на пасеку. Большая часть ульев была распродана, но несколько пчелиных домиков оставались на прежних местах. Эрик толкнул один улей ногой, по другому ударил кулаком, и повторил свои воинственные выпады многократно. Пчёлы, разумеется, почувствовали недоброе обращение со своими жилищами и бросились защищать их. Тысячи крылатых насекомых облепили обезумевшего от злости подростка. Но лишь касаясь его тела, даже не успевая ударить жалом, все они падали замертво. Отваливались от него, словно подсолнечная шелуха или маленькие лёгкие орешки. Вскоре на траве под его ногами валялись трупики нескольких пчелиных семей… Эрик стоял, боясь пошевелиться, и не понимал, что происходит. Ему стало страшно от такого почти моментального убийства многих и многих крошечных жизней. Полезных жизней, радовавших людей, даривших им дорогое сокровище. Очень страшно… Когда вокруг сделалось тихо и больше ни одна пчела уже даже рядом с ним не пролетала, он, вжав голову в плечи, медленно побрёл к своему дому, пытаясь хотя бы начать думать над тем, что же только что случилось с ним, каким чудом ему удалось избежать пчелиного наказания и как он теперь будет жить без Элизы. Со всем этим…
Прошло три года…
— Тебе это всё не надоело? — Эрик со смертной скукой на лице проталкивал вилами пучки вереска в котёл.
— Надоело? — мать растерянно подняла на него глаза. — Может и надоело, но мы неплохо зарабатываем на натуральных шотландских красках. И других вариантов всё равно нет, — она пожала плечами. — Ты скучаешь в последнее время, я вижу. И понимаю, что тебе, дорогой, хочется большего. Современной молодёжи надо всё и сразу. Но потерпи, вот окончишь школу, возьмём кредит — поступишь в колледж, там у тебя начнётся совсем другая жизнь.
Страница 6 из 13
