Фандом: Гарри Поттер. Тёмный Лорд воистину бессмертен, даже если и сам не догадывается об этом…
42 мин, 56 сек 4554
Нэлли как-то отстранённо подумала, что этого просто не может быть наяву. Не-мо-жет-быть. Это невероятный кошмарный сон, в котором все её страхи, тревоги, ужасные предчувствия, мучительные воспоминания воплотились в образ её мальчика и пришли терзать и пытать её тело. Её душу… Она раскрылась и впустила его. «Чем быстрее это чудовище в теле моего ребёнка получит то, что хочет — тем быстрее ЭТО прекратится… Я просто устала, очень устала. Очень. Работа с утра до ночи, нервы, старые страхи, от которых невозможно избавиться, беспрерывная борьба с его так сильно рвущейся наружу магией, с его неосознанным желанием быть тем, кем он рождён. Мне каждую ночь снится моя утопленная в трясине палочка, и я просыпаюсь с» Акцио«на губах. Так трудно бороться с собой. И ещё труднее бороться с естеством юного колдуна, считающего себя маглом… Поэтому я и устала, надорвалась, сошла с ума, у меня галлюцинации, бред»…
— Миледи как всегда великолепна! — Эрик бросил нечёткий мутный взгляд и закрыл глаза. Нэлли, теряя сознание от боли и кошмарной невероятности происходящего, краешком горячечного сознания поняла, что у её сына не могут быть такие яркие рубиновые глаза. Даже в её больном бреду… И что никто никогда не называл её «миледи», кроме…
Нэлли, пошатываясь, вышла во двор и зажмурилась от ослепительного солнечного света, больно ударившего по её воспалённым глазам. Полуобнажённый пленительный Эрик в коротких шортах сидел на низеньком стульчике и катал перед резво скакавшим котёнком комочек, свёрнутый из цветной бумажки. Заметив мать, он оживлённо улыбнулся и весело пожаловался:
— Царапается, зараза! Такой нахал! Как ты с ними со всеми справляешься без магии? А что у нас на обед? Или на ужин? — он встал и сладко потянулся, расправил плечи. — Такое солнце сегодня! А мне пойдёт загар. Как ты считаешь, пойдёт?
— Конечно, — Нэлли, словно тень, спотыкаясь и пошатываясь, прошла мимо него к дому, — ты очень красивый мальчик. Только не обгори…
— Я хотела, чтобы он тебя любил!
Эрик, расслабленно подставлявший горячим солнечным лучам свою грудь, резко обернулся на сухое шуршание материнского голоса, раздавшегося за спиной. Миссис Мэй стояла возле крыльца и держала ружьё. Руки её тряслись, всё тело била крупная дрожь, по щекам текли струйки слёз, но голос был, хоть и тих, но решителен и неправильно-спокоен. И Эрик сразу понял, что она не промахнётся…
— И он любил тебя! Думал, что ты герой, отважный мореход. Тебе показалось мало его любви? Тебе всегда было мало любви! Тебе постоянно хотелось чего-то большего: любовь и боль, любовь и унижения, любовь и кровь. Любовь и власть! Над людьми, над магией, над жизнью и смертью! А я умела только любить. И наш сын умел любить! Он был настоящим адмиралом! Пока не появился ты! И забрал его тело? А душу? Куда ты дел его душу? Выбросил на помойку или закопал поглубже? А, может, заточил в какой-нибудь хитрый медальончик, приберёг на чёрный день? — Нэлли сделала шаг к нему и зажмурилась: «Если он посмотрит мне в глаза — я пропала! Всё»… — прошептали её губы. Мать нажала на спусковой крючок…
— Нет, — удивлённо отступил Эрик от крохотного кусочка магловской смерти, ударившего в его сердце раскалённым жалом. Через несколько секунд рядом с его повалившимся навзничь телом раздался второй выстрел — и «королева Нэлли» безжизненно осела на плитки возле крыльца.
— Простите, мистер Малфой, — смущённо потупился мистер Барроу, хозяин лавки магических артефактов, упитанный низенький волшебник, едва достававший Драко до плеча, — а высокочтимая леди Нарцисса в курсе? — он кивнул на предметы, разложенные на прилавке и, натолкнувшись на раздражённый презрительный взгляд юного лорда, поспешно добавил: — Не подумайте, сэр, что я Вам не доверяю. Просто я с большим уважением отношусь к вашему достойному семейству. — Драко холодно усмехнулся. — И предупреждаю заранее, что смогу дать едва ли десятую часть настоящей цены этих весьма интересных и редких вещей.
— Мистер Барроу, — Драко строго посмотрел на него, — я совершеннолетний, вступил в права наследования и имею возможность распоряжаться реликвиями Малфоев по своему усмотрению. И меня устраивает ваша цена, — он поджал губы, — лишь бы деньги были сразу и наличными.
— Ну да, ну да, — печально покивал головой антиквар, — блестящие галлеоны всем нужны, а уж тому, чей отец ждёт суда в Азкабане, и подавно.
Драко сверкнул глазами — и мистер Барроу быстро отвернулся к кассе.
— Какой замечательный аграф! Из старинного зачарованного серебра. И даже два звена от цепочки сохранились. — К прилавку подошёл симпатичный черноволосый юноша и заглянул за плечо Драко. — А цепочка, если не ошибаюсь, с клеймом Борджи, очень сильная вещь, видела много крови, много боли. Хороший тёмный оберег, надо сказать. Очень хороший, — молодой незнакомец восторженно поцокал языком. — Разрешите? — Драко недоверчиво взглянул на него, но согласно кивнул. Парень взял старинное украшение в руки, довольно хмыкнул.
— О! Юный мистер… — вопросительно замолчал на полуслове хозяин Барроу.
— Миледи как всегда великолепна! — Эрик бросил нечёткий мутный взгляд и закрыл глаза. Нэлли, теряя сознание от боли и кошмарной невероятности происходящего, краешком горячечного сознания поняла, что у её сына не могут быть такие яркие рубиновые глаза. Даже в её больном бреду… И что никто никогда не называл её «миледи», кроме…
Нэлли, пошатываясь, вышла во двор и зажмурилась от ослепительного солнечного света, больно ударившего по её воспалённым глазам. Полуобнажённый пленительный Эрик в коротких шортах сидел на низеньком стульчике и катал перед резво скакавшим котёнком комочек, свёрнутый из цветной бумажки. Заметив мать, он оживлённо улыбнулся и весело пожаловался:
— Царапается, зараза! Такой нахал! Как ты с ними со всеми справляешься без магии? А что у нас на обед? Или на ужин? — он встал и сладко потянулся, расправил плечи. — Такое солнце сегодня! А мне пойдёт загар. Как ты считаешь, пойдёт?
— Конечно, — Нэлли, словно тень, спотыкаясь и пошатываясь, прошла мимо него к дому, — ты очень красивый мальчик. Только не обгори…
— Я хотела, чтобы он тебя любил!
Эрик, расслабленно подставлявший горячим солнечным лучам свою грудь, резко обернулся на сухое шуршание материнского голоса, раздавшегося за спиной. Миссис Мэй стояла возле крыльца и держала ружьё. Руки её тряслись, всё тело била крупная дрожь, по щекам текли струйки слёз, но голос был, хоть и тих, но решителен и неправильно-спокоен. И Эрик сразу понял, что она не промахнётся…
— И он любил тебя! Думал, что ты герой, отважный мореход. Тебе показалось мало его любви? Тебе всегда было мало любви! Тебе постоянно хотелось чего-то большего: любовь и боль, любовь и унижения, любовь и кровь. Любовь и власть! Над людьми, над магией, над жизнью и смертью! А я умела только любить. И наш сын умел любить! Он был настоящим адмиралом! Пока не появился ты! И забрал его тело? А душу? Куда ты дел его душу? Выбросил на помойку или закопал поглубже? А, может, заточил в какой-нибудь хитрый медальончик, приберёг на чёрный день? — Нэлли сделала шаг к нему и зажмурилась: «Если он посмотрит мне в глаза — я пропала! Всё»… — прошептали её губы. Мать нажала на спусковой крючок…
— Нет, — удивлённо отступил Эрик от крохотного кусочка магловской смерти, ударившего в его сердце раскалённым жалом. Через несколько секунд рядом с его повалившимся навзничь телом раздался второй выстрел — и «королева Нэлли» безжизненно осела на плитки возле крыльца.
— Простите, мистер Малфой, — смущённо потупился мистер Барроу, хозяин лавки магических артефактов, упитанный низенький волшебник, едва достававший Драко до плеча, — а высокочтимая леди Нарцисса в курсе? — он кивнул на предметы, разложенные на прилавке и, натолкнувшись на раздражённый презрительный взгляд юного лорда, поспешно добавил: — Не подумайте, сэр, что я Вам не доверяю. Просто я с большим уважением отношусь к вашему достойному семейству. — Драко холодно усмехнулся. — И предупреждаю заранее, что смогу дать едва ли десятую часть настоящей цены этих весьма интересных и редких вещей.
— Мистер Барроу, — Драко строго посмотрел на него, — я совершеннолетний, вступил в права наследования и имею возможность распоряжаться реликвиями Малфоев по своему усмотрению. И меня устраивает ваша цена, — он поджал губы, — лишь бы деньги были сразу и наличными.
— Ну да, ну да, — печально покивал головой антиквар, — блестящие галлеоны всем нужны, а уж тому, чей отец ждёт суда в Азкабане, и подавно.
Драко сверкнул глазами — и мистер Барроу быстро отвернулся к кассе.
— Какой замечательный аграф! Из старинного зачарованного серебра. И даже два звена от цепочки сохранились. — К прилавку подошёл симпатичный черноволосый юноша и заглянул за плечо Драко. — А цепочка, если не ошибаюсь, с клеймом Борджи, очень сильная вещь, видела много крови, много боли. Хороший тёмный оберег, надо сказать. Очень хороший, — молодой незнакомец восторженно поцокал языком. — Разрешите? — Драко недоверчиво взглянул на него, но согласно кивнул. Парень взял старинное украшение в руки, довольно хмыкнул.
— О! Юный мистер… — вопросительно замолчал на полуслове хозяин Барроу.
Страница 9 из 13
