Верхом на дохлом каймане

— Лучше помоги выбраться из дерьма.

Грязь плотно облепила ее живот, он колыхался от ударов невидимого бегуна, она согревала его руками, силясь выдернуть ноги из болотного плена. Она завязла по пояс, и грязь медленно засасывала ее. Но ухватившись за мою руку, подтянулась, и водоворот, громко чавкая, нехотя, выплюнул тело на скользкую плиту.

Помогая друг другу, мы вскарабкались на уступ, круто переходящий в гнездовье. Здесь было теплее, хотя густой туман, крупными каплями оседал на коже, и, стекая по ногам, не позволял просохнуть.

— Где мы? Загадочное место. Столько тайн! Это колыбель богов?

— Здесь клоака богов, и ничего кроме дерьма!

— Какие гладкие зеркальные стены! На них странные незнакомые узоры и знаки.

— Мы в разрушенной пирамиде, в нижней половине, опрокинутой вершиной к центру земли.

— Никогда не думала, что пирамиды складываются, как устрицы.

— Не как устрицы — а как кристаллы. Помнишь тот ограненный алмаз из моего сундучка? Ну, тот, с которым ты так любила играть в колыбели. Он и есть подобие пирамиды.

— Я люблю смотреть на луну сквозь этот кристалл. На ней что-то написано, похоже на знаки наших книг, но разобрать не могу.

— Боги строили пирамиды вершинами не только в небо, но почитали невидимый мир малых величин. Центр Земли и таинства кристаллов бесконечны, как бескрайний космос.

— Древние мастера были великанами? Разве хрупкие кости людей смогли бы сложить кладку из гигантских плит? Строителям пирамид было по силам перемещать горы и дробить скалы в песок — Боги были огненными мастерами. Они умели обуздывать силу вулканов, управлять взрывами и жаром. Подземные силы в мгновение ока вздымали в небо тяжелые плиты и складывали из них гигантские города. Эта пирамида — умерший город.

— Здесь ничего не разрушено. Все сохранилось в первоначальном виде.

— Когда верхняя часть старинных городов разрушается, на нижних ярусах долгие годы продолжается привычная жизнь. Люди думают, что хозяева пирамид погибли, а они продолжали властвовать и управлять природой, будучи давно похороненными в человеческих сердцах. Так древние божества обманывали врагов.

— Откуда ты это знаешь?

— Из книг. В библиотеках хранятся десятки томов.

— Ты все прочитала?

— Да. Но этого мало. Древние знания людям пока недоступны. В тайниках спрятаны бесценные каменные книги. Им не страшны огонь вселенной и новый всемирный потоп. А в других местах тебя удивили бы книги, написанные на человеческих черепах и даже начертанные невидимым острием на гранях больших алмазов.

Свет фосфорной гнили окрасил монолитные стены. Сверху сквозь разлом пробился лунный луч и прорисовал млечные ниши, из которых вздымались вверх беломраморные чаши, заполненные шершавыми шарами. Они напоминали крупные мохнатые белые кокосы… Я заметила три яйца внутри мраморной чаши, нависшей над нами. Но дотянуться не смогла.

— Вот они, яйца богов! Так близко. Стоит лишь вскарабкаться и протянуть руку.

— Брось, дочь, нужно скорее отсюда выбираться.

— Сейчас-сейчас-сейчас, — откликнулась я, деловито приспосабливая к стене упавшую сквозь пролом корягу.

— Не тронь гнездо.

— Я только посмотрю: яйца свежие или нет?

— Не надо их проверять. Это плохо в любом случае. Если яйца высохли — значит, родители погибли от неизвестной смерти, которая и нам грозит.

— А если кладка свежая?

— Тогда сама догадайся. В любом случае нужно уносить ноги.

Гнилая коряга, не выдержав моего веса, треснула, и я потеряла возможность удовлетворить любопытство.

— Мама, подставь-ка плечи — я по ним вскарабкаюсь в гнездо.

— Пора уходить. Посмотри: вокруг ни букашки, ни гнили на стенах, ни плесени. Боги убивали все живое вокруг гнезд. Возможно, воздух ядовит. В подземных реках не водится ни рыбы, ни устриц, даже пиявкам появляться в таких местах — смерть. Подземные реки ядовиты своей чистотой.

— Десять лет назад Серая Сойка здесь наглоталась воды. И ничего с ней не случилось.

— Ей повезло. Бурный поток быстро вынес ее на поверхность. Но ты же видишь — сейчас вместо чистой воды протекает грязный сель. Нам не удастся выбраться тем же способом. Из-за плотного тумана тяжело дышать. Нужно торопиться.

— Река обмелела и превратилась в вязкую жижу. Далеко не уйдем.

— Не уйдем, так уплывем! Смотри, какая лодка к нам направляется! — она указала рукой в темноту.

Что-что, а зрение у мамы было превосходным. Она даже в темноте видела.

Я пригляделась. Поток втекал в русло с нижних ярусов и вздымался из расщелины гигантским пузырем, который то и дело со звоном взрывался, разбрызгивая жижу по сторонам. А по каналу в нашу сторону кверху брюхом медленно плыл гигантский дохлый кайман. Он раздулся, как пузырь, который вот-вот разорвут газы.

Фу-фу-фу! От него разило тухлятиной. Жуткая ухмылка обнажила кинжалы зубов. Даже к мертвому страшно подойти.

— Это не лодка.

— Прыгай на него! Живее! — скомандовала мать и, лихо скатилась с плиты на вздутое желтое брюхо.

Это была неудачная затея. Упругий живот крокодила отбросил хрупкое тело вверх, и она, крутанувшись, как мяч, снова очутилась в воде.