— А мне обязательно? — прошептал Степа, вытирая засаленным платком крупные капли пота со лба.
51 мин, 12 сек 3064
Степа, до белизны костяшек вцепился в кожаное покрытие руля. Он часто дышал (гораздо чаще чем обычно) и висками чувствовал собственный пульс. Его нервное напряжение достигло предела, за которым отчетливо маячил сердечный приступ.
— Бред какой-то, — сказал он вслух и посмотрел в зеркало заднего вида, — такого не бывает. Не верю.
Нервничать Пивоваров младший имел полное право, ведь не всякий сможет сохранить самообладание в подобной ситуации, а уж худший из Пивоваровых и подавно. Еще пол часа назад он, не послушав совета мертвого брата, въехал в этот треклятый живой тоннель длинной всего полтора километра, и до сих пор не смог из него выехать. Нет, с автомобилем все было в порядке и он, тихо урча, вез своего новоиспеченного хозяина вперед даже быстрее, чем того позволяли правила дорожного движения, вот только тоннель все никак не кончался.
— Так, сейчас я собираюсь и начинаю думать логично, — Степа на мгновение закрыл глаза, чтобы хоть как-то отвлечься от удивительно монотонного вида проносящихся мимо деревьев, — Вспоминаем школьный курс математики. Автомобиль выехал из точки А со скоростью, — он посмотрел на спидометр, — ну допустим, шестьдесят пять километров в час, и движется, опять же допустим, равномерно вот уже, — он взглянул на часы, — тридцать семь… нет, пусть будет сорок минут. Какое расстояние он преодолел за это время?
Степа сощурился, пытаясь в уме посчитать точную цифру, но спустя пару минут пришел к выводу, что и примерной более чем достаточно.
— Сорок километров, — озадаченно заключил он, — Не, херня какая-то. Тоннель — всего полтора, а тут и края не видно. Просто я куда-то не туда свернул. С другой стороны, куда тут вообще можно было свернуть? Ни развилок, ни перекрестков… Была же обычная дорога.
Степа нажал на тормоз, дождался практически полной остановки и припарковал автомобиль у дорожного заграждения. Затем, чертыхаясь, вышел на середину дороги и посмотрел сперва вперед, а потом и назад. В обоих направлениях дорожное полотно будто специально извивалось, не так сильно, чтобы его можно было назвать извилистым, но при этом не давало никакой возможности заглянуть дальше чем на пару сотен метров. Лесной массив, в плотную подступивший к ограждениям только усугублял дело.
Степа снова достал из кармана носовой платок чтобы вытереть вспотевшее от напряжения лицо, но понял, что тот насквозь мокрый, и сунул его обратно.
Тем временем где-то в центре города, в кафе с кричащим названием «Шашлык-машлык» порядком захмелевшие сотрудники Пивоварова старшего окончательно устали исполнять свои траурные роли. С каждой новой бутылкой водки поминки неумолимо скатывались в обычный сабантуй. Но старенькую мать покойного сейчас это интересовало меньше всего. Она, тихонько сидела в дальнем углу банкетного зала, по которому то и дело торопливо сновали официанты, и задумчиво смотрела на экран своего мобильного телефона. Она только что в седьмой раз набрала номер Степы, но бездушный голос автомата продолжал сообщать ей, что связь с абонентом отсутствует и это заставляло ее пожилое сердце сжиматься.
Степа, прикрыв ладонью глаза, чтобы защитить их от ярких солнечных лучей, пробивавшихся между листьями, проверил мобильник. Заряд батареи только что упал ниже пятидесяти, а сигнал полностью отсутствовал. С одной стороны, это было очень и очень плохо, ведь за все время, что он провел на этой дороге, он не встретил ни одного автомобиля или велосипедиста, а их тут обычно с достатком. С другой — мама уже бы давно проела ему всю плешь своими бесконечными звонками и нравоучениями. Уж лучше умирать в тишине и спокойствии.
— Стоп, — сказал он вслух, — не собираюсь я здесь умирать. Откуда вообще такие мысли?
На самом деле он догадывался откуда. Во всем была виновата Сашина записка, заставившая его допустить даже малейшую возможность, что вся история про живой тоннель и приведений — правда.
— Ладно, проеду еще немного, а потом уже буду что-то придумывать. Хотя, ничего я не буду, тоннель закончится и все. Нечего тут придумывать, просто я редко здесь езжу и забыл какой он длинный, вот и все.
Естественно, это было абсолютной ложью.
Дорога была удивительно монотонной. Преодолевая ее изгибы, автомобиль мерно покачивался, будто мать укачивала вредничающего ребенка, а мелькающие перед глазами деревья то и дело сливались в сплошную зеленую стену.
Степа пару раз в ужасе ловил себя на том, что терял ощущение времени, погружаясь в своеобразный транс. Стоило хоть на секунду ослабить внимание, и мысли тут же разбегались как тараканы ночью на кухне, когда хозяин включает свет. В такой обстановке ехать быстрее шестидесяти становилось чертовски опасно и Степа немного снизил скорость.
— Бред какой-то, — сказал он вслух и посмотрел в зеркало заднего вида, — такого не бывает. Не верю.
Нервничать Пивоваров младший имел полное право, ведь не всякий сможет сохранить самообладание в подобной ситуации, а уж худший из Пивоваровых и подавно. Еще пол часа назад он, не послушав совета мертвого брата, въехал в этот треклятый живой тоннель длинной всего полтора километра, и до сих пор не смог из него выехать. Нет, с автомобилем все было в порядке и он, тихо урча, вез своего новоиспеченного хозяина вперед даже быстрее, чем того позволяли правила дорожного движения, вот только тоннель все никак не кончался.
— Так, сейчас я собираюсь и начинаю думать логично, — Степа на мгновение закрыл глаза, чтобы хоть как-то отвлечься от удивительно монотонного вида проносящихся мимо деревьев, — Вспоминаем школьный курс математики. Автомобиль выехал из точки А со скоростью, — он посмотрел на спидометр, — ну допустим, шестьдесят пять километров в час, и движется, опять же допустим, равномерно вот уже, — он взглянул на часы, — тридцать семь… нет, пусть будет сорок минут. Какое расстояние он преодолел за это время?
Степа сощурился, пытаясь в уме посчитать точную цифру, но спустя пару минут пришел к выводу, что и примерной более чем достаточно.
— Сорок километров, — озадаченно заключил он, — Не, херня какая-то. Тоннель — всего полтора, а тут и края не видно. Просто я куда-то не туда свернул. С другой стороны, куда тут вообще можно было свернуть? Ни развилок, ни перекрестков… Была же обычная дорога.
Степа нажал на тормоз, дождался практически полной остановки и припарковал автомобиль у дорожного заграждения. Затем, чертыхаясь, вышел на середину дороги и посмотрел сперва вперед, а потом и назад. В обоих направлениях дорожное полотно будто специально извивалось, не так сильно, чтобы его можно было назвать извилистым, но при этом не давало никакой возможности заглянуть дальше чем на пару сотен метров. Лесной массив, в плотную подступивший к ограждениям только усугублял дело.
Степа снова достал из кармана носовой платок чтобы вытереть вспотевшее от напряжения лицо, но понял, что тот насквозь мокрый, и сунул его обратно.
Тем временем где-то в центре города, в кафе с кричащим названием «Шашлык-машлык» порядком захмелевшие сотрудники Пивоварова старшего окончательно устали исполнять свои траурные роли. С каждой новой бутылкой водки поминки неумолимо скатывались в обычный сабантуй. Но старенькую мать покойного сейчас это интересовало меньше всего. Она, тихонько сидела в дальнем углу банкетного зала, по которому то и дело торопливо сновали официанты, и задумчиво смотрела на экран своего мобильного телефона. Она только что в седьмой раз набрала номер Степы, но бездушный голос автомата продолжал сообщать ей, что связь с абонентом отсутствует и это заставляло ее пожилое сердце сжиматься.
Степа, прикрыв ладонью глаза, чтобы защитить их от ярких солнечных лучей, пробивавшихся между листьями, проверил мобильник. Заряд батареи только что упал ниже пятидесяти, а сигнал полностью отсутствовал. С одной стороны, это было очень и очень плохо, ведь за все время, что он провел на этой дороге, он не встретил ни одного автомобиля или велосипедиста, а их тут обычно с достатком. С другой — мама уже бы давно проела ему всю плешь своими бесконечными звонками и нравоучениями. Уж лучше умирать в тишине и спокойствии.
— Стоп, — сказал он вслух, — не собираюсь я здесь умирать. Откуда вообще такие мысли?
На самом деле он догадывался откуда. Во всем была виновата Сашина записка, заставившая его допустить даже малейшую возможность, что вся история про живой тоннель и приведений — правда.
— Ладно, проеду еще немного, а потом уже буду что-то придумывать. Хотя, ничего я не буду, тоннель закончится и все. Нечего тут придумывать, просто я редко здесь езжу и забыл какой он длинный, вот и все.
Естественно, это было абсолютной ложью.
Дорога была удивительно монотонной. Преодолевая ее изгибы, автомобиль мерно покачивался, будто мать укачивала вредничающего ребенка, а мелькающие перед глазами деревья то и дело сливались в сплошную зеленую стену.
Степа пару раз в ужасе ловил себя на том, что терял ощущение времени, погружаясь в своеобразный транс. Стоило хоть на секунду ослабить внимание, и мысли тут же разбегались как тараканы ночью на кухне, когда хозяин включает свет. В такой обстановке ехать быстрее шестидесяти становилось чертовски опасно и Степа немного снизил скорость.
Страница 7 из 15
