Весенние забавы в Ривенделле

5. Весенняя гроза

На берег реки опустились мягкие весенние сумерки. К вечеру поднялся ветер, шумели абрикосовые деревца и камыши, трепетала высокая трава. По небу плыли облака. Пахло зеленью и водой, цветами и пряными ароматами Элрондовой стряпни. Низко пролетая над землей, носились птицы.

Эльфы и хоббиты, собравшись у клетчатого покрывала, пили шиповниковый чай со сладкими творожными пирогами и джемом. Вечернее умиротворение царило среди них. Глорфиндель и Эрестор праздновали свое примирение, сидя в сторонке с бутылью молодого вина и подносом, полным разнообразных пирожных. Больг мечтательно ухмылялся, обнимаясь с горшочками с мазью — один горшочек Больг опустошил по дороге, но осталось еще целых три. Элладан и Элрохир, так и не успевшие подремать в гамаках, позевывали и клевали носом. Элронд суетился вокруг покрывала, то подкладывая Эрестору еще пирожных, то отрезая для Леголаса кусочек пирога — там, где побольше начинки, то накладывая близнецам взбитых сливок.

Один только Линдир не уплетал за обе щеки — во-первых, он всё еще доводил до совершенства свою новую песню, а во-вторых, наелся неспелых абрикосов в рощице. Элронд поглядывал на него с опаской: что, если менестрель вздумает петь о том, что случилось между ними в абрикосовой рощице? Элронда бросало в дрожь при мысли, как Линдир назовет его достоинство на этот раз — уж не сочным ли абрикосом? Элронд нервничал — и оттого суетился еще больше.

— Послушайте! — произнес Линдир, прилаживаясь играть на лютне, — и Элронд понял, что час его пробил. — Я сочинил новую песню — о безудержной любовной страсти под сенью абрикосов!

Элладан и Элрохир с испугом посмотрели друг на друга и на юного хоббита — они решили, что неугомонный менестрель собрался петь про их гамачные забавы.

— О, нет! — воскликнули они в один голос. — Линдир, мы же еще едим!

— Верно, верно, мальчики, — поспешно сказал Элронд. Он поставил перед Линдиром блюдо с кусочком пирога со сливками, надеясь отвлечь менестреля от песни. — Мы заняты трапезой и не сможем… э… по достоинству оценить творение любезного Линдира.

Глорфиндель поддержал Элронда:

— Твоя правда, владыка! Тоска берет от Линдирова вытья. Знавал я как-то одного менестреля, Феанорова сына, — так он тоже от безделья был горазд выть да стенать; но зато какой был рубака! Такому справному воину и бренчание на арфе можно простить. А ты, Линдир, ему не чета — вон, ни кожи, ни рожи, ни стати, и ни разу, небось, меча в руках не держал.

Линдир вспыхнул.

— Как это низко — сравнивать меня с нолдорским певцом! Я — представитель совсем иной школы! И, позвольте заметить, выразительные возможности лютни во многом превышают возможности ручной арфы! — Линдир перевел дух. — Кроме того, я намерен спеть не плач, а гимн всепоглощающей любви, — проговорил он уже спокойнее. — Уверен, как только вы услышите первые звуки, вы ощутите всё упоение весной и молодостью.

У Элронда упало сердце. Он понял, что позора не избежать, и приготовился весь следующий месяц (а то и больше — в зависимости от того, как скоро Линдир найдет себе новую жертву) сносить насмешки и подколки всего Ривенделла. Опустившись на подушечку, он закрыл лицо рукой и покорился судьбе. Линдир взял первый аккорд. Элронд слышал, как менестрель глотнул воздуха, чтобы разразиться потоком поэтичных (как казалось самому Линдиру) непристойностей… И вдруг, вместо песни, из горла Линдира вырвался стон.

Элронд, недоумевая, убрал руку с лица. Линдир выронил лютню и, схватившись за живот, прокряхтел что-то о вдохновении, которое внезапно его покинуло, — а вслед за этим, согнувшись в три погибели, бросился к дальним кустам.

— Вот видишь, Элладан, — хорошо, что мы не стали есть неспелые абрикосы! — громко прошептал брату Элрохир.

Среди друзей повисла неловкая тишина — и в этой тишине раздался какой-то треск. Близнецы прыснули, а Больг сочувственно покачал головой, вспомнив, как и у него однажды вот так скрутило живот — весь день потом в кустах просидел. Через несколько мгновений треск повторился уже громче — и на этот раз стало ясно, что он доносится не из-за кустов, а откуда-то издалека. В следующий же миг над головами у эльфов и хоббитов (и у одного орка) оглушительно загрохотало.

— Ну нет, это уже точно не Линдир! — определил Глорфиндель.

Сверкнула молния. Небеса вновь громыхнули — и на берег обрушились потоки ливня.

— Гроза! — завопили Элладан и Элрохир и кинулись искать укрытие.

Гром раскатывался по небу. Вокруг резко потемнело, молнии освещали землю страшным фантастическим светом, речка, всколыхнутая ливнем, забурлила. Абрикосовые деревца шумели и скрипели, раскачиваясь из стороны в сторону. Схватив в охапку самое дорогое — горшочки с мазью — Больг ринулся к высоким кустам. Вслед за ним улепетнули хоббиты, смешно подпрыгивая на бегу и что-то вереща. Эрестор и Леголас тоже куда-то унеслись, спасаясь от грозы. Один только Элронд в панике заламывал руки, не зная, что делать со своими баночками и вазочками, из-за ветра раскатившимися по всему бережку.