Vespa Incubus

С одним из подобных проявлений «сверхъестественного» мне довелось столкнуться прошлым летом. Хотя я предпочел бы, чтобы это было не более чем та самая, потрепанная временем, страница из детской сказки.

Еще, не будучи мужем девушки по имени Элисон Энджел, я каждое лето вместе с ней ездил к ее прабабушке в маленькую деревушку на холмах — Литтл Серхио. Обычно, просто погостить. Я предлагал помощь по работе, но в основном, пролеживал время на старом, трескавшемся по швам, диване, поэтому мне очень нравились эти поездки.

Автобусная станция в деревне находилась довольно далеко, и нам приходилось еще минут сорок тащиться к дому с набитыми сумками под палящим солнцем. Впрочем, это, помимо отсутствия водопровода, было одним из немногих неудобств. Домики в деревне все походили друг на друга: одинаково старые и унылые. Зато у каждого был большой приусадебный участок, поэтому жители держали большое хозяйство: от кур до коров. А остальное засеивали кто чем, в основном, кукурузой и кабачками.

Я постараюсь описать дом и двор наиболее точно, чтобы в процессе рассказа было легче ориентироваться. Вход во двор представляли железные ворота с калиткой. Сразу справа находился колодец, слева — летний загон для уток, огороженный штакетником. Вообще, во дворе было два дома: новый, в котором, собственно, жили; и старый — здание чуть поменьше, с облупившейся штукатуркой и страшно просевшей крышей. Изнутри старый дом был усеян бревнами и балками, подпирающими кров. Использовался он как склад для дров, зерна и практически бесполезного старого хлама, хотя даже ходить в нем было страшно. В этом же доме был курятник, выход которого смотрел на колодец и закрывался лишь небольшой, наспех сколоченной, деревянной дверцей.

Жилой дом находился слева во дворе. Простое сельское здание, но относительно ухоженное и просторное внутри. За этими двумя домами, минуя низенький неровный забор, находился огород. Довольно большой, хочу сказать. Сначала шли аккуратные грядки картофеля, морковки, дальше — бахча с кабачками и огурцами, а заканчивалось все высокими джунглями кукурузы. Кстати, туалет находился слева от начала огорода. Нужно обладать сильными нервами, чтобы ночью соблаговолить выйти туда, открывая скрипучую калитку на заборе и видя вдали зловещую, колыхающуюся на ветру, темную стену кукурузы. И фантазия сразу же начинает рисовать образы спрятавшихся там невообразимых существ из кошмаров детства. Это весьма сильные впечатления для меня. Наравне, пожалуй, с врезавшейся в память мертвой яблоней, стоявшей так же вначале огорода, но справа. Серое искореженное дерево без коры с тупыми обрубками кривых веток. Словно, безмолвный, угрюмый сторож, заменяющий огородное пугало. Тем летом и случилось то событие, о котором я решился поведать, поборов былые страхи и предрассудки быть названным душевнобольным.

Я взял отпуск, собираясь отдохнуть с женой на океанском побережье, но обстоятельства вынудили меня сначала перенести время поездки, а впоследствии и совсем от нее отказаться. Нет, поездка, конечно, состоялась, но, увы, совсем в другое место и по причине, явно отличающейся от желания загореть и подышать морским воздухом.

Старенькая прабабушка редко пользовалась подаренным ей мобильным телефоном, в силу ее весьма плохого слуха, но в этот раз она звонила сама и довольно часто. Причем, если раньше она просила нас приехать, только от скуки, то, сейчас она буквально умоляла об этом, особенно мужчин: меня, Пола, который приходится мне тестем, и дедушку моей жены Генри — крепкого старика рабочего класса. К тому же, я был уверен, что в ее голосе присутствуют тревожные, даже панические нотки. Приехать, однако, смогли только я и Элисон.

Будучи на месте, я сразу обратил внимание на то, в какой упадок пришел двор всего за год. Штукатурка на доме была облуплена еще больше, чем обычно; ветхий штакетник еле-еле удерживался на нескольких гнилых столбиках; привычное кудахтанье птицы вовсе отсутствовало; даже растительность была какой-то мертвенно-желтой. Прабабушка была очень рада нашему приезду — до слез. Мы поели, немного отдохнули и побеседовали с ней, уже привыкнув к тому, что диалог состоял из выкриков с нашей стороны и вечных переспросов с ее.