Обучаясь в Сыктывкарском университете, я стал посещать студенческий педагогический клуб «София». Помимо еженедельных занятий мы раз в квартал, иногда чаще, выезжали на тренинговые семинары с сельской молодёжью, а летом становились дружным педотрядом своего собственного летнего лагеря.
6 мин, 28 сек 12775
Однажды нашему руководителю Станиславу Александровичу пришла идея провести туристический лагерь для смешанного контингента из «благополучных» и так называемых«трудных» подростков. Местом проведения была выбрана туристическая база деревни Семуково Усть-Вымского района. Одним из непростых элементов программы стал пятнадцатикилометровый поход по территории Чернамского заказника в заброшенное спецпоселение Нюмлод. Только вот для нас этот поход оказался гораздо длиннее и драматичнее, чем планировалось.
— Таак! — наш почти черный от загара и от этого больше похожий на татарина, чем на коми, юный проводник Серёга был явно расстроен. Мы стояли на очередном лесном распутье, но даже мне оно казалось смутно знакомым.
— Нас явно леший по кругу водит.
Услышать такое от проводника на второй час пешего ходу по пересечённой местности как-то тяжело и неловко. Думаешь сразу много плохого про этого человека. Тем более — какого лешего!?
— Мы что, заблудились? — осторожно спросил я.
— Да мы уже в третий раз здесь проходим! А дорога-то должна быть одна! Признавайтесь, кто и что в Нюмлоде взял!
— Ну, я взяла… — неожиданно для всех раздался робкий голос Надежды, старшей из туристской партии.
— Я серёжку там золотую нашла, вот! — и она показала на протянутой ладони ярко блеснувшую жёлтым довольно увесистую металлическую серьгу в форме ромашки.
— Думала, брошь из неё можно сделать… — Ты что! — Серёга осмотрел её яростным взглядом с ног до головы.
— Да ты! Да я! Здесь и оставь! — сплюнул под ноги и отошел к краю дороги парень.
— По визиркам пойдём, — сказал он мне вполголоса, — глядишь, доберёмся затемно да избушки… И по его тону я понял, что путь нам предстоит непростой и неблизкий… — О, ето куропатка кричит! Не, тотшно она! А ето вот заяц следы оставил!
— Откуда ты всё это знаешь? — подивился я на двенадцатилетнего худого белобрысого Андрея. Меня несколько удивляла бледность его кожи, загар явно её не брал. Да, каких только кровей не встретишь в республике! Паренёк чесал по болотным мшарам бок о бок со мной, как будто и не было за спиной тридцатикилометрового марш-броска, в основном, по лесным запущенным визиркам.
— Я всё про лес знаю! Я охотник. Меня папа всему научил. А его — дед, — говорил Андрей на русском с жёстким коми акцентом и даже, как иностранец, с некоторым трудом.
За последние километры я узнал о ребятах больше, чем за несколько дней совместной жизни в помещениях турбазы. Это был мой третий и ещё далеко не последний собеседник за сегодня. Кроме как своими ушами и словами ничем их натруженным ногам и спинам я помочь не мог. А ещё разговоры очень пригодились, чтобы преодолеть панику, когда мы поняли, что заблудились… — Ты с какого района? — поинтересовался я у Андрея.
— Из Ижомсково. У нас там охотников много, — с гордостью ответил тот.
— Вот был бы я месный, дак ни за што б не заблудился! Можно по сонцу…, — он посмотрел на беспросветное хмурое небо, — … или по дереву, где север, узнать!
— Это по мху, что ли?
Андрей снисходительно улыбнулся:
— По веткам! — он указал на ближайшее дерево.
— Где меньше, тамо и север. А мох-то, он — ето, везде растёт… Так за разговорами наша группа, наконец, вышла к знакомой лесной избушке в месте с непонятным названием «Торкамаяг». Отсюда даже я уже мог попробовать найти дорогу. Мы с моей напарницей Аней вздохнули с облегчением. С самого начала лагеря ребята были разведены на две половины. Работу в одной возглавил руководитель нашего педотряда, а ответственность за другой он возложил на нас. Сами ещё «зелёные» студенты, мы получали свой первый опыт ответственности за детей.
— Аня, вы пока воду кипятите и картошку чистите, а я пойду за грибами схожу, — и, получив в ответ лишь усталый кивок, я отправился проверить ближайший бор.
В прошлый раз, когда мы здесь проходили, ступить было некуда от боровиков, а сейчас, вот странно, грибов совсем не было. Я уныло пошатался по лесу, уже безнадёжно посматривая на ягель и с мыслями о том, чем в отсутствии грибов будем кормить детей, вернулся к избушке. Там было неспокойно.
— Андрей! А-андре-е-ей! Лёша, ты не видел Андрея?! — Аня была явно в панике.
— Нет. Что случилось?
Оказалось, что Андрея нет на стоянке с тех пор, как я ушёл. Докричаться до него так и не смогли. Состояние Ани быстро передалось и мне: время вечернее, мы посреди тайги, сами ещё недавно видели медвежьи следы, у нас помимо пропавшего ещё двадцать детей, связи нет… — Надо вызывать спасателей! — Аня уже забыла, что для этого проводник должен бросить нас посреди леса одних и отправляться в ночной лес на прогулку до ближайшего села.
— Аня, не паникуй. Андрей сам говорил, что умеет ориентироваться в лесу. Предлагаю разделиться по двойкам, тройкам, прогуляться по лесным дорогам и покричать до темноты. Глядишь, услышит. Ночью делать ничего не будем, а утром продолжим поиски. Завтра возвращаемся всей группой, как по плану. Все должны отдохнуть. Андрей ночью тоже по лесу бродить не будет, найдёт место, где переночевать.
— Таак! — наш почти черный от загара и от этого больше похожий на татарина, чем на коми, юный проводник Серёга был явно расстроен. Мы стояли на очередном лесном распутье, но даже мне оно казалось смутно знакомым.
— Нас явно леший по кругу водит.
Услышать такое от проводника на второй час пешего ходу по пересечённой местности как-то тяжело и неловко. Думаешь сразу много плохого про этого человека. Тем более — какого лешего!?
— Мы что, заблудились? — осторожно спросил я.
— Да мы уже в третий раз здесь проходим! А дорога-то должна быть одна! Признавайтесь, кто и что в Нюмлоде взял!
— Ну, я взяла… — неожиданно для всех раздался робкий голос Надежды, старшей из туристской партии.
— Я серёжку там золотую нашла, вот! — и она показала на протянутой ладони ярко блеснувшую жёлтым довольно увесистую металлическую серьгу в форме ромашки.
— Думала, брошь из неё можно сделать… — Ты что! — Серёга осмотрел её яростным взглядом с ног до головы.
— Да ты! Да я! Здесь и оставь! — сплюнул под ноги и отошел к краю дороги парень.
— По визиркам пойдём, — сказал он мне вполголоса, — глядишь, доберёмся затемно да избушки… И по его тону я понял, что путь нам предстоит непростой и неблизкий… — О, ето куропатка кричит! Не, тотшно она! А ето вот заяц следы оставил!
— Откуда ты всё это знаешь? — подивился я на двенадцатилетнего худого белобрысого Андрея. Меня несколько удивляла бледность его кожи, загар явно её не брал. Да, каких только кровей не встретишь в республике! Паренёк чесал по болотным мшарам бок о бок со мной, как будто и не было за спиной тридцатикилометрового марш-броска, в основном, по лесным запущенным визиркам.
— Я всё про лес знаю! Я охотник. Меня папа всему научил. А его — дед, — говорил Андрей на русском с жёстким коми акцентом и даже, как иностранец, с некоторым трудом.
За последние километры я узнал о ребятах больше, чем за несколько дней совместной жизни в помещениях турбазы. Это был мой третий и ещё далеко не последний собеседник за сегодня. Кроме как своими ушами и словами ничем их натруженным ногам и спинам я помочь не мог. А ещё разговоры очень пригодились, чтобы преодолеть панику, когда мы поняли, что заблудились… — Ты с какого района? — поинтересовался я у Андрея.
— Из Ижомсково. У нас там охотников много, — с гордостью ответил тот.
— Вот был бы я месный, дак ни за што б не заблудился! Можно по сонцу…, — он посмотрел на беспросветное хмурое небо, — … или по дереву, где север, узнать!
— Это по мху, что ли?
Андрей снисходительно улыбнулся:
— По веткам! — он указал на ближайшее дерево.
— Где меньше, тамо и север. А мох-то, он — ето, везде растёт… Так за разговорами наша группа, наконец, вышла к знакомой лесной избушке в месте с непонятным названием «Торкамаяг». Отсюда даже я уже мог попробовать найти дорогу. Мы с моей напарницей Аней вздохнули с облегчением. С самого начала лагеря ребята были разведены на две половины. Работу в одной возглавил руководитель нашего педотряда, а ответственность за другой он возложил на нас. Сами ещё «зелёные» студенты, мы получали свой первый опыт ответственности за детей.
— Аня, вы пока воду кипятите и картошку чистите, а я пойду за грибами схожу, — и, получив в ответ лишь усталый кивок, я отправился проверить ближайший бор.
В прошлый раз, когда мы здесь проходили, ступить было некуда от боровиков, а сейчас, вот странно, грибов совсем не было. Я уныло пошатался по лесу, уже безнадёжно посматривая на ягель и с мыслями о том, чем в отсутствии грибов будем кормить детей, вернулся к избушке. Там было неспокойно.
— Андрей! А-андре-е-ей! Лёша, ты не видел Андрея?! — Аня была явно в панике.
— Нет. Что случилось?
Оказалось, что Андрея нет на стоянке с тех пор, как я ушёл. Докричаться до него так и не смогли. Состояние Ани быстро передалось и мне: время вечернее, мы посреди тайги, сами ещё недавно видели медвежьи следы, у нас помимо пропавшего ещё двадцать детей, связи нет… — Надо вызывать спасателей! — Аня уже забыла, что для этого проводник должен бросить нас посреди леса одних и отправляться в ночной лес на прогулку до ближайшего села.
— Аня, не паникуй. Андрей сам говорил, что умеет ориентироваться в лесу. Предлагаю разделиться по двойкам, тройкам, прогуляться по лесным дорогам и покричать до темноты. Глядишь, услышит. Ночью делать ничего не будем, а утром продолжим поиски. Завтра возвращаемся всей группой, как по плану. Все должны отдохнуть. Андрей ночью тоже по лесу бродить не будет, найдёт место, где переночевать.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
