Погода, как на заказ стояла чудесная: на свежем весеннем небе ни облачка, темнеющий запад уже поблёскивал крохотными точками звёзд и дышал ароматной прохладой — точно звал за собой в просторные объятья улиц. Солнце жгуче-золотым потоком скользнуло по оконным стёклам, пока ещё холодное, но уже многообещающее, и вдруг скрылось за крышей соседнего дома, оставив прыгать в глазах зелёные точки…
145 мин, 42 сек 18688
Похоже, у юного Сирумем были серьёзные проблемы со здоровьем. Раду навёл справки — Геворг не обращался в больницу с жалобами, и вообще не появлялся там с того момента, как научился самостоятельно передвигаться на костылях. Должно быть, юношу мучил какой-то внутренний недуг, о котором он и сам хорошо знал, поэтому не шёл к врачам… Может, совесть? Муки совести… почему бы и нет? Это очень хорошо стыковалось с его теорией о похищении и, возможно, убийстве профессора неуравновешенным студентом! Но вот доказательств у Раду не было.
До тех пор, пока однажды после университета Геворг не изменил свой привычный маршрут.
Юноша шёл, ориентируясь по карте — ясно, что он делал это впервые — и конечным пунктом его путешествия оказался четырёхэтажный дом, полностью занятый маленькими офисами. Здание относилось ещё ко временам Мошицкого и считалось историческим памятником эпохи, поэтому его не сносили. Жить в тесных клетушках незавидной планировки тридцатых годов было немыслимо, посему государство выкупило пустующий дом и сдало помещения развивающимся фирмам, а те были только рады получить свой небольшой офис в центре Ворцлава.
Уже вечерело, когда Геворг поднялся по истёртым ступеням здания; выждав немного, Раду последовал за ним. Он заглянул внутрь, приоткрыв скрипящую дверь: длинный коридор первого этажа со множеством дверей был пуст, в мигающем свете дневных ламп сверкали всевозможные таблички с названиями фирм; на тёмной лестнице слышались неуверенные шаги. Раду пошёл на звук и оказался на втором этаже, полутёмном из-за погасшей лампы. Геворг стоял там, на границе света и темноты перед неприметной дверью. Тишина в здании казалась напряжённой, и фигура застывшего перед дверью паренька странным образом подействовала на Раду — угнетающе. Наконец он пошевелился, поднял руку и негромко постучал. Из-за двери ответил женский голос, и волосы на голове Лебовски встали дыбом: неужели Морана?! Как только Геворг скрылся за дверью, Раду на цыпочках подбежал ближе и прислушался — в комнате разговаривали. На двери висела золотая табличка с чёрными оттеснёнными буквами: «Халина Марудо. Психолог».
— Прежде всего, поговорим об оплате. Ты же понимаешь, это не подработка в университете, а моё дело… Я беру 60 злотых за сеанс. Если ты решишь регулярно приходить ко мне в течение какого-то времени, я вставлю тебя в своё расписание. Опоздания остаются на твоей совести, они будут оплачиваться как отнятое у меня время. Тебя устраивает такой расклад?
Геворг слушал Марудо лишь краем уха, витая далеко в своих мыслях. Как только женщина замолчала, он рассеянно кивнул, соглашаясь со всеми условиями.
— Хорошо. В таком случае, расскажи мне, что произошло? Почему ты решил обратиться ко мне вне университета?
— Помните, я говорил вам, что плохо сплю?
— Кошмары. Да, я помню. Они не прекратились?
— На самом деле, прекратились: я всё ещё плохо сплю по ночам, но не вижу снов. Дело не в этом… Я не знаю, что со мной происходит. В голове каша, и постоянное давление… всего!
Геворг пытался выразить какую-то мысль, но у него не получалось подобрать слова: он постоянно сбивался, терял нить предложения — а потом вдруг резко замолчал и, сглотнув, прошептал:
— Я вижу галлюцинации.
— Галлюцинации?
— Да… Я точно знаю, что не сплю. Просыпаюсь утром, встаю с кровати, иду в университет, и всё как обычно! Но потом… я снова просыпаюсь. В незнакомом месте, и не помню, как пришёл туда! Пропадает время: я могу сесть на автобус в полдень, а выйдя через две остановки обнаружить, что уже вечер… Со мной что-то не так.
— У тебя провалы в памяти. Так. Но ты сказал — галлюцинации. Это немного другое…
— Ммм. Иногда, очнувшись, я иду. То есть, я уже шёл до этого, но не помню, зачем и куда, и… Когда это случается, люди не похожи на себя. Бывает, я по нескольку часов не могу различить их лица, они все как смазанные тени. Это так ужасно! Если бы кто-то увидел такое, он бы точно сошёл с ума! Скажите, я сошёл с ума, да?!
Юноша закрыл лицо ладонями и громко задышал, пытаясь успокоиться.
— Тише, тише, Геворг. Мы во всём разберёмся: ты пришёл ко мне за помощью, и получишь её. Только не нужно паниковать. Тебе следует знать, что галлюцинации — это симптом.
— Симптом психического заболевания?— тихо прошептал Геворг.
— Не всегда. Галлюцинации — основной признак шизофрении, это правда. Но они могут появляться и у совершенно здоровых людей, если мозг длительное время подвергался перегрузкам, недосыпанию и стрессам. Или под воздействием наркотических препаратов…
— Я ничего не принимаю!— возмутился Геворг, сжав подлокотники кресла побелевшими пальцами.
— Ты мой пациент, и я не имею права разглашать то, что сказано в стенах этого кабинета. Ты можешь и должен быть полностью откровенным со мной, чтобы мы во всём разобрались.
— Повторяю, я ничего не принимаю, и никогда не принимал!— яростно процедил сквозь зубы Геворг, глядя застывшим взором на красные туфли Халины Марудо.
Красные.
Как губы Сарасвати…
До тех пор, пока однажды после университета Геворг не изменил свой привычный маршрут.
Юноша шёл, ориентируясь по карте — ясно, что он делал это впервые — и конечным пунктом его путешествия оказался четырёхэтажный дом, полностью занятый маленькими офисами. Здание относилось ещё ко временам Мошицкого и считалось историческим памятником эпохи, поэтому его не сносили. Жить в тесных клетушках незавидной планировки тридцатых годов было немыслимо, посему государство выкупило пустующий дом и сдало помещения развивающимся фирмам, а те были только рады получить свой небольшой офис в центре Ворцлава.
Уже вечерело, когда Геворг поднялся по истёртым ступеням здания; выждав немного, Раду последовал за ним. Он заглянул внутрь, приоткрыв скрипящую дверь: длинный коридор первого этажа со множеством дверей был пуст, в мигающем свете дневных ламп сверкали всевозможные таблички с названиями фирм; на тёмной лестнице слышались неуверенные шаги. Раду пошёл на звук и оказался на втором этаже, полутёмном из-за погасшей лампы. Геворг стоял там, на границе света и темноты перед неприметной дверью. Тишина в здании казалась напряжённой, и фигура застывшего перед дверью паренька странным образом подействовала на Раду — угнетающе. Наконец он пошевелился, поднял руку и негромко постучал. Из-за двери ответил женский голос, и волосы на голове Лебовски встали дыбом: неужели Морана?! Как только Геворг скрылся за дверью, Раду на цыпочках подбежал ближе и прислушался — в комнате разговаривали. На двери висела золотая табличка с чёрными оттеснёнными буквами: «Халина Марудо. Психолог».
— Прежде всего, поговорим об оплате. Ты же понимаешь, это не подработка в университете, а моё дело… Я беру 60 злотых за сеанс. Если ты решишь регулярно приходить ко мне в течение какого-то времени, я вставлю тебя в своё расписание. Опоздания остаются на твоей совести, они будут оплачиваться как отнятое у меня время. Тебя устраивает такой расклад?
Геворг слушал Марудо лишь краем уха, витая далеко в своих мыслях. Как только женщина замолчала, он рассеянно кивнул, соглашаясь со всеми условиями.
— Хорошо. В таком случае, расскажи мне, что произошло? Почему ты решил обратиться ко мне вне университета?
— Помните, я говорил вам, что плохо сплю?
— Кошмары. Да, я помню. Они не прекратились?
— На самом деле, прекратились: я всё ещё плохо сплю по ночам, но не вижу снов. Дело не в этом… Я не знаю, что со мной происходит. В голове каша, и постоянное давление… всего!
Геворг пытался выразить какую-то мысль, но у него не получалось подобрать слова: он постоянно сбивался, терял нить предложения — а потом вдруг резко замолчал и, сглотнув, прошептал:
— Я вижу галлюцинации.
— Галлюцинации?
— Да… Я точно знаю, что не сплю. Просыпаюсь утром, встаю с кровати, иду в университет, и всё как обычно! Но потом… я снова просыпаюсь. В незнакомом месте, и не помню, как пришёл туда! Пропадает время: я могу сесть на автобус в полдень, а выйдя через две остановки обнаружить, что уже вечер… Со мной что-то не так.
— У тебя провалы в памяти. Так. Но ты сказал — галлюцинации. Это немного другое…
— Ммм. Иногда, очнувшись, я иду. То есть, я уже шёл до этого, но не помню, зачем и куда, и… Когда это случается, люди не похожи на себя. Бывает, я по нескольку часов не могу различить их лица, они все как смазанные тени. Это так ужасно! Если бы кто-то увидел такое, он бы точно сошёл с ума! Скажите, я сошёл с ума, да?!
Юноша закрыл лицо ладонями и громко задышал, пытаясь успокоиться.
— Тише, тише, Геворг. Мы во всём разберёмся: ты пришёл ко мне за помощью, и получишь её. Только не нужно паниковать. Тебе следует знать, что галлюцинации — это симптом.
— Симптом психического заболевания?— тихо прошептал Геворг.
— Не всегда. Галлюцинации — основной признак шизофрении, это правда. Но они могут появляться и у совершенно здоровых людей, если мозг длительное время подвергался перегрузкам, недосыпанию и стрессам. Или под воздействием наркотических препаратов…
— Я ничего не принимаю!— возмутился Геворг, сжав подлокотники кресла побелевшими пальцами.
— Ты мой пациент, и я не имею права разглашать то, что сказано в стенах этого кабинета. Ты можешь и должен быть полностью откровенным со мной, чтобы мы во всём разобрались.
— Повторяю, я ничего не принимаю, и никогда не принимал!— яростно процедил сквозь зубы Геворг, глядя застывшим взором на красные туфли Халины Марудо.
Красные.
Как губы Сарасвати…
Страница 27 из 41
