Via deorsum

Хотя гиперсон по моим ощущением длился совсем не долго, выяснилось, что я проспал до обеда. За это время мобильник принял шесть неотвеченных вызовов и одно текстовое сообщение. «Ты уволен», — написал мне мой шеф. Этого стоило ожидать. Ценными трудовыми качествами я не обладал, зато непонимание с начальством — имел. Впрочем шок от пережитого кошмара поверг меня в такую апатию, что я едва отметил это обстоятельство. Дома я смог продержаться только три дня. Мы с женой и без того давно устали друг от друга, и мое увольнение только ускорило разрыв. Атмосфера в доме стала невыносимой, и я ушел.

Сперва я хотел пережить острую фазу кризиса в гостях у одного приятеля. Он давно уже был в разводе и побухивал. То что надо, решил я. Но водка не шла, я дважды бегал в сортир и выблевывал всё что успел выпить. Мой приятель окосел и нес какую-то ерунду, и я с грустью понял, что не смогу поговорить с ним по душам, объяснить ему что со мной происходит. Перекантовавшись у него одну ночь, я поехал к матери. Она жила за городом, в частном секторе, в компании пяти жирных котов. Усатое политбюро встретило меня настороженно и недружелюбно. В доме явственно попахивало кошачьей мочой. И я вдруг осознал то, что раньше во время редких и коротких визитов к ней предпочитал не замечать. Родительница моя тронулась умом и начала превращаться в чудаковатую бабку-кошатницу, каких иногда показывают на потеху публике в передачах типа «Чрезвычайного происшествия». Она как-то вдруг состарилась, сморщилась, высохла. Мир для нее сжался до размеров убого ее домишки, соседи, подруги и родственники дико раздражали ее и уже, кажется, начинали ей вредить, воруя иногда газету с программой. Она сделалась невыносимо злобной и брюзгливой. И в течении нескольких часов, которые я провел у нее, она практически без умолку убеждала меня, что всегда знала, что невестка у нее — шлюха и дрянь, и что это она, шлюха-потаскуха, сделала так чтобы меня уволили с работы. Я не смог вынести этого, и вечером ушел.

Оставалась одна дорога — на вокзал. Зал ожидания железнодорожного вокзала не закрывался ни днем ни ночью. Там я мог провести несколько дней, пока запах моего немытого тела не начнет привлекать пэпээсников. Что делать дальше я не имел ни малейшего представления. Пристроив сумку с вещами в качестве подушки, я вытянулся на лавочке и попытался заснуть. Было холодно и свет ламп беспощадно проникал под веки, но тем не менее я быстро провалился в сладкое забытье.

Тонкий хрустальный звон разбудил меня. Я поднялся. В зале было пусто и тихо. Здание вокзала как будто увеличилось в размерах в несколько раз, раздалось вширь и ввысь. Я же стал маленьким и невесомым как воздушный шарик. Сделав пару шагов по мозаичному полу, я испугался, что, если сильно оттолкнусь ногой, то могу взвиться в воздух. И в ту же секунду я действительно оказался в воздухе. Легкий сквозняк увлек меня вверх, в заламповую черноту вокзального свода. Там я увидел высокую арку, открывавшую вход в длинный и широкий коридор. Я летел, всё ускоряясь, а мимо меня проносились огромные темные залы, где тысячи лет не ступала нога живого существа, спиральные лестницы, ведущие из одной черной бездны в другую, титанические колонны и галереи. Вскоре я начал различать монотонный назойливый шум, похожий на жужжание большого трансформатора. Я понял, что неведомая сила влечет меня к источнику этого шума. Постепенно я заметил, что окружающие архитектурные формы стали более плотными, и в тоже время менее осмысленными. Конструкции теряли свое утилитарное значение. Колонны изгибались и переплетались как лианы, галереи не имели входов и выходов, все чаще они располагались отвесно вдоль стен, лестничные марши поднимались под невозможными углами, словно здесь обитали существа, способные ходить вниз головой. Скорость всё нарастала, нарастал и абсурд окружающего мира. И вот я оказался в центре его.

Да, это был Черный Конус. И он издавал то пронизывающее до мозга костей, сводящее с ума жужжание. На самом деле это был не конус, а черный шатер, или черный вигвам (привет Дэвиду Линчу). С кристальной ясностью я осознал, что обречен войти внутрь него, в сущности всю жизнь я шел к нему, и вот наконец дошел. И я вступил под черный полог.