Видеть изменения в тебе

— Расслабься. — Джон ведет рукой вниз по бледной коже и игриво хватает Шерлока за голую задницу. — Они в шкафу.

— Ах. — Шерлок тяжело дышит, облизывая шею Джона и кусая его ухо. — Ты не собираешься сделать то же самое со своими?

Джон ухмыляется.

— Нет. Тебе придется озаботиться этим самому.

— Несносный, — фыркает Шерлок, но все же стягивает трусы с Джона.

— Ты когда-нибудь убивал? Магией, я имею в виду.

— Нет, никогда, и не думаю, что когда-либо захочу.

— В чем разница? Ты убивал людей раньше. С помощью пуль.

— На войне, Шерлок, защищаясь. Или, позволь напомнить, защищая тебя.

— А если бы ты столкнулся с другим волшебником, который попытался бы убить тебя с помощью магии?

— Не та ситуация, которая произойдет.

— Чисто теоретически тогда. В чем разница?

— Это… по крайней мере, когда ты находишься на войне, когда сражаешься с другой армией, каждый участвующий хотя бы имеет справедливые шансы и сходное оружие с ограниченным эффектом. Магия не имеет этих ограничений. У вас или есть способности, или нет. А использовать свою магию, чтобы убить кого-то намеренно… Это что-то делает с тобой, что-то необратимое и темное. Ты должен желать, чтобы человек умер, ты должен желать этого всем сердцем, душой и разумом… Я не хотел бы зайти так далеко. Никогда.

— Не уверен, что понимаю разницу. Ты хладнокровно убивал людей. Я видел, как ты это делал. Я не понимаю, почему все должно быть иначе.

— Убивать людей — это не то, что я когда-либо делал с наслаждением, Шерлок. Ужасное чувство — знать, что ты забрал чью-то жизнь. Соверши я подобное магией… Я бы уже никогда не ушел от этого.

— Так ты предпочитаешь рисковать и, вероятно, получить травму, играя на равных с потенциально смертоносным врагом-Магглом, но не использовать свою магию, чтобы победить?

— Да, я так думаю. В зависимости от ситуации, конечно.

— Многие сказали бы другое.

— Я — не многие, Шерлок.

— Нет, ты — не многие.

— Шерлок, на минутку.

На месте преступления шумно, из-за этого конкретного убийства все на грани. Шерлок бродит по периметру комнаты как кошка, разочарованный противоречивыми уликами.

Он неохотно позволяет отвести его сторону. Джон, помня о пристально наблюдающем за ними Лестрейде, говорит так тихо, как только может.

— Я знаю, кто сделал это и как, — начинает сразу с сути.

Шерлок выглядит пораженным.

— Откуда ты знаешь? Здесь такой беспорядок. Я постоянно говорю Грегу не ждать так долго и звонить мне, но…

— Нет, Шерлок, ты не понимаешь. — Джон быстро смотрит на тело, а затем обратно на Шерлока. — Я знаю, потому что мне рассказали.

— Кто?

— Она. — Джон указывает на тело. — О, ладно. Ее призрак.

— Что? — Голос Шерлока эхом разносится по затихшей комнате, Джон подмигивает и тащит его в коридор.

— Мы можем не вдаваться в подробности здесь? Ты хочешь знать или нет? Я бы проигнорировал ее и позволил тебе и дальше ломать голову над этой загадкой, но если ты не будешь действовать быстро, то упустишь убийцу.

Взгляд Шерлока мечется. Он, кажется, разрывается между желанием решить головоломку и желанием поймать убийцу (Джон не совсем уверен, что ему нравится больше).

— Я могу поговорить с ней напрямую? — спрашивает он наконец. Джон кивает, тянет его по коридору в пустую комнату и запирает дверь движением запястья.

— Снимай рубашку, давай же, — инструктирует Джон и вдавливает большой палец в кожу над рунами на бедре Шерлока. Тот старается быть послушным, но его зрачки неожиданно расширяются, и он громко вздыхает.

Призрак убитой девушки с нетерпением смотрит на него, скрестив руки на груди.

— Если вы двое закончили с прелюдией, не могли бы мы приступить к поимке человека, который убил меня?

— Как мы объясним это Лестрейду? — бормочет Шерлок, глядя на призрака широко раскрытыми глазами.

— Нам и не придется, — уверено заявляет Джон. — Ты сделаешь так, что у него будет достаточно улик для ареста. Прости, Эмалин. Если ты не против рассказать ему все, что поведала мне, начнем с этого.

Шерлок бросает на него взгляды поверх тяжелой дорогой бумаги и дуется.

— Мы договаривались не дарить подарков, — ворчит он. — Нечестно идти против такого рода соглашений, из-за этого я кажусь ужасным.

— Заткнись и открывай, неблагодарный говнюк. Это Рождество, и меня тащат на семейный ужин Холмсов, Боже, спаси мою бессмертную душу, чтобы успокоить твою мать, позволь напомнить тебе, так что если я хочу увидеть, как ты открываешь свой рождественский подарок, Шерлок Холмс, я — увижу.

Шерлок вздыхает и плотнее запахивает халат на своей (восхитительно голой) груди.

— Отлично. Только не ожидай каких-либо запоздалых презентов в ответ из-за чувства вины или благодарности.

— От тебя? — Джон издевается, борясь с ухмылкой, пока кутается в свой халат, спасаясь от холода в комнате, и опускается в кресло. — Я бы никогда не посмел. Давай, Шерлок, открывай! Рождество на дворе.