Видеть изменения в тебе

— Мантия, — мягко поправляет Джон, лизнув свое мороженое и сопротивляясь стремлению закрыть глаза в блаженстве. Со вкусом сливочного пива. Он определенно скучал по этому, по крайней мере. Он смакует вкус во рту, наблюдая, как Шерлок думает так громко, что можно слышать.

— Я думаю, его мантия более формальна, чем у большинства? Черная, расшита золотом, выглядит внушительно.

— Вероятно, он работает в Министерстве, — соглашается Джон.

— На обеденном перерыве с женой и детьми, пока те делают покупки к школе, — дополняет Шерлок. Теперь он звучит более уверенно, больше похоже на Шерлока, к которому привык Джон.

— Наверное. Видимо, сейчас есть начальная школа волшебников, — произносит Джон задумчиво. — Они должны были восстановить Хогвартс после войны, может быть, расширились.

— Ты не был на войне, — и это утверждение, а не вопрос. Шерлок не расспрашивает о войне, потому что не заинтересован, как предполагает Джон, даже если это почти конец существующего мира и его самого. «История, — ответил он, когда Джон пытался рассказать ему, — бесполезна». Типично.

— Нет, это девяносто седьмой — девяносто восьмой года, я уже был в армии.

— У этого человека много братьев и сестер, — Шерлок резко меняет тему разговора, возвращаясь к расположившейся рядом семье.

Джон ухмыляется.

— О, да. Да, много.

— Ты знаешь одного из них.

— Я знаком почти со всеми. Он, если не ошибаюсь, предпоследний ребенок.

Шерлок внимательно смотрит на него, но больше не говорит на эту тему.

— У тебя какое? — вместо этого интересуется он. Джон позволяет ему откусить большой кусок собственного мороженого, который Шерлок перекатывает на языке, заинтригованный. — Вкусно. С чем это?

— Сливочное пиво. Напиток такой. Угощу тебя, прежде чем уйдем.

— Я могу сидеть здесь много часов и каталогизировать, ты не представляешь, насколько это захватывающе.

— Могу представить. — Джон вытирает губы тыльной стороной ладони. — Я был таким же невежественным как ты, когда впервые попал сюда.

Шерлок ощетинивается на «невежественный» в отношении себя, но через мгновение отмахивается, продолжая с любопытством рассматривать все вокруг себя.

— А ты не скучаешь по этому миру? Здесь все кажется таким легким. Люди кажутся… довольными.

— Не позволяй внешности обмануть. Этот мир, возможно, сейчас лучше, чем был, но он так же наполнен преступностью и обманом, как и твой. Пусть это и маги, но они все же люди, с теми же слабостями и недостатками, как и магглы.

— Хммм. — Шерлок не выглядит убежденным. Рон Уизли и его семья поднимаются, собираясь уходить. Джон вежливо кивает, и Рон возвращает этот жест с легкой улыбкой. (Желание спросить, как его братья, легко подавляется, когда Шерлок издает громкий удивленный звук и указывает пальцем на ведьму-шатенку, которая только что прилетела на метле. Джон шипит, чтобы остановить это тыкание, и на следующие полчаса вовлечен в разговор о различных видах магического транспорта).

Перемещение постепенно; тонкая струйка его вещей, находящих свой путь вниз, непритязательна и случайна. До тех пор, пока в один день Шерлок не решает, что с него достаточно.

— О, да ради всего святого, Джон! Либо перенеси вниз все, либо вообще ничего, твои кочующие носки продолжают разрушать мой каталог.

Джон (до сих пор усмехающийся после особенно жаркого спора о походе за молоком и хлебом, который случился ранее в этот день) хмурится и машет палочкой в сторону своей спальни особенно резко. Он чувствует мстительное удовольствие от того, как быстро Шерлок забирается на журнальный столик, чтобы избежать потока вещей Джона, марширующих через квартиру из различных тайных мест к комнате Шерлока, и позволяет особенно тяжелому медицинскому тому не так уж и мягко ударить того по голени несколько раз в качестве хорошей ответной меры.

— Мелочно, Джон. И где именно ты собираешься положить весь этот мусор? В шкафу недостаточно места.

— Я поработаю с пространством, — огрызается Джон и возвращается к своей газете, оставляя Шерлока в его затруднительном положении на столе.

Позже ночью, когда Шерлок забирается в кровать позади него в тот час утра, который можно охарактеризовать только нецензурно, Джон просыпается достаточно для того, чтобы бормотать сонным голосом.

— Ты мог бы просто попросить меня переехать, идиот. Я и так сплю здесь почти каждую ночь.

Шерлок с нетерпением сопит и вжимает нос в основание шеи Джона, его длинные нескладные конечности обхватывают вокруг, вцепляясь в Джона.

— Ты как гребаный гринделоу, — Джон вздыхает, прижимаясь спиной. — Только без дьявольских пальцев.

— Это не имеет никакого смысла — бормочет Шерлок в кожу Джона, скользит по ней горячим дыханием, щекоча. — Спи дальше.

— Хм. Нет, у меня есть идея получше. — Джон достаточно свободен, чтобы повернуться в руках Шерлока. Он жадно прижимается поцелуем к шее, бормоча в затылок несколько слов, которые заставляют Шерлока ахнуть, прежде чем неизбежно возмутиться.

— Джон! Это были мои любимые трусы.