Видеть изменения в тебе

Вздохнув, Шерлок скользит длинным тонким пальцем под ленту и подхватывает край оберточной бумаги. Джон улыбается про себя, он всегда считал, что Шерлок будет нетерпелив, но вот же — сдерживает любопытство вопреки своей природе, осторожно и методично разбирается с лентой и бумагой, даже не помяв их.

— Это просто обертка, любимый, можешь ее разорвать, если хочешь.

Взгляды, которые бросает на него Шерлок, бесценны. Джон ухмыляется, на этот раз уже полноценно, и молчит. Шерлок справляется с бумагой, и Джон наблюдает, как яркое и блестящее понимание расцветает на его лице, стирая все хмурые следы.

Всего семь свертков, запакованных и тайно зачарованных, чтобы они выглядели меньше, чем есть на самом деле. Семь свертков, по одному за каждый год, выстроенные в ряд на диване, чтобы Шерлок нашел их, когда проснется. Когда первый открывается и вываливаются книги, Шерлок вздыхает — тихо и контролируемо, но все равно вполне слышно. Джон смотрит на знакомые названия («Стандартная книга заклинаний» Миранда Гошок,«Магическая теория» Альберт Вафлинг,«Фантастические звери и места их обитания» Ньют Скамандер), как Шерлок легонько исследует пальцами изношенные корешки и потрепанные уголки.

— Джон, — голос звучит хрипло. Он открывает «Магические зелья и яды», ведет большим пальцем по имени, выведенном осторожно черными чернилами, в окружении пятен и клякс, что оставлены непривыкшем писать пером одиннадцатилетним Джоном.

— Очевидно, я не могу научить тебя магии, — говорит Джон тихо, наблюдая за широко раскрытыми глазами и слегка трясущимися руками Шерлока со слабой улыбкой на лице, — Но я могу помочь сделать твое собственные исследования должным образом. Тебе не нужно быть волшебником, чтобы прочитать об этом, и это лучше, чем я, объяснит основы.

— Как ты узнал? — Шерлок наконец поднимает глаза, чтобы посмотреть на Джона с удивлением. — Откуда ты узнал, что я хотел их?

— Честно говоря, Шерлок, тебя не так уж и трудно прочитать. Я знаю, что ты расстраиваешься, когда я не могу объяснить механизмы должным образом, и я знаю, как ты подходишь к проблемам, которые не понимаешь, и я знаю, насколько раздражает тебя то, что ты не можешь применять те же методы здесь. Это лучшее, что я могу сделать в таких обстоятельствах.

— Знаешь, я буду не таким уж общительным, пока не закончу со всем этим, — бормочет Шерлок, жадно глядя на оставшиеся шесть свертков.

— Ты не самый общительный и в лучшие времена, — фыркает Джон и машет рукой в сторону кухни, призывая чай. — Все в порядке, Шерлок, это твои подарки. Это Рождество. Ты вернешься ко мне, — ласково продолжает он, — ты всегда так делаешь, и эти книги могут быть увлекательными, а у некоторых даже есть собственные личности, но ни одна из них не может отсосать тебе так, как я.

Резко рассмеявшись, Шерлок вдруг оглядывается на него с пылающими глазами.

— Ты… Джон, ты чудо.

— Я знаю. Чудовищно удивительный, я терплю тебя, ободряю тебя! Боже, я, должно быть, сумасшедший. — Джон улыбается, хотя кружка Шерлока настойчиво стучит в его висок, и Шерлок закатывает глаза и подхватывает ее в воздухе. — Давай, открывай остальное. Я посмотрю, что у нас с завтраком, и тогда мы можем встретиться лицом к лицу с твоей матерью.

— Это гарпия, — бормочет Шерлок, но Джон знает, он так не думает. — Она всегда портит мне удовольствие.

— Ты видишь ее раз в год, Шерлок, — Джон напоминает ему через плечо, пока копошится на кухне. — И ты в любом случае ненавидишь Рождество.

— Рождество значительно лучше в этом году, — отвечает Шерлок, с удовольствием зарываясь во второй сверток.

Джон улыбается себе и зажигает газ, выуживая из холодильника бекон. Он даже игнорирует маленький контейнер без опознавательных знаков, в котором пальцы ног, ободренный праздником, а позже усаживается смотреть ужасную рождественскую утреннею телепередачу, в то время как счастливый Шерлок жует бекон, совершенно потерявшись на страницах «Теории магии». Он настолько поглощен, что даже не замечает мягкого шелеста магии, когда Джон тайно наколдовывает гирлянду весело мерцающих огней и пристраивает ее на рога быка. «Рождество действительно значительно лучше в этом году», — думает Джон и пьет с удовольствием чай.

«Это, — думает Джон, — божественно».

Он молча благодарит Яна МакКолина не только за совершение чрезвычайно сложного, коварного и умного преступления, но и за решение побегать от Шерлока по всему Лондону, поскольку закончилось это долгим и особенно кровавым кулачным боем, в котором они, безусловно, одержали верх, ведь он не может представить, как иначе смог бы убедить Шерлока принять участие в этом конкретном предприятии.

Они, плотно сплетясь, тащатся вверх по лестнице, то хихикая, то целуясь, и втискиваются в очень маленькую ванну, совмещенную с душем, чтобы смыть свидетельства. Кровь кружится вниз по стоку душа, и адреналин растекается ртутью в глазах Шерлока, и Джон лижет пот за его ухом, и они стоят под душем, целуются и обнимаются, пока бессонница и адреналин нагоняют их, колени Джона начинают подгибаться.