Вишнёвый сад

Его лицо озарила улыбка. Я бы даже сказала, что таким счастливым ха несколько дней нашего знакомства я его никогда не видела. Мы ещё немного посидели, поговорили. За окном была ночь. Я хотела предложить ему остаться, но день выдался слишком насыщенным. Встав с дивана, Аластэйр направился к двери:

— Спокойной ночи.

Я даже ответить не успела. С этими словами вампир шагнул в темноту. Я закрыла дверь и пошла, принимать душ, ведь выглядела я, мягко говоря, ужасно. Приняв душ, я направилась в кухню, сообразила поесть и как в старые добрые времена села смотреть телик. Пушок, заметив меня сидящей на диване в полном одиночестве, поспешил занять своё почётное место у меня на коленках. Я начала гладить его, чесать за ушком, всё, как он любит. Такая семейная идиллия продолжилась около 15 минут, потом в дверь настойчиво постучали. Я поспешила открыть, но вот кто может прийти так поздно? На часах было 23:45.

Открыв дверь, я увидела Аманду. Она придерживала рукой ранку на шее, из которой не переставала идти кровь. Я быстро впустила её в дом:

— Аманда, что случилось? — хотя кого я обманываю? Тут и так понятно, что случилось.

— Сейчас я всё тебе расскажу, только принеси, пожалуйста, аптечку.

Вернувшись, я начала обрабатывать её ранку, а она начала рассказ с одного вопроса:

— Помнишь Мэтта?

— Помнишь Мэтта?

— Мэтта Фостера?

— Да, он… он…

— Это он с тобой сделал?

— Наверное, — неуверенно проговорила она, — кажется, кроме того, как он это сделал, он пытался стереть мою память, но у него не получалось. Он вышел из себя, захотел ударить меня, но я увернулась и побежала, куда глаза глядят. Кэти, разве может быть такое? Может быть, что Мэтт Фостер вампир?

— Да, я расскажу тебе кое-что, только, я доверяю тебе, ты же никому не расскажешь?

— Конечно, нет, я — молчок. Ты же знаешь, все твои секреты остаются со мной.

— Хорошо, тогда слушай.

Я рассказала ей всё, что случилось за последние несколько дней. Я ожидала бурной, панической реакции, но вместо этого, подруга крепко обняла меня, а потом заплакала. Аманда всегда была чувствительной, поэтому такая реакция меня не совсем удивила. Увидев, что она плачет, у меня, от прошедшего за последние несколько дней, на глазах выступили слёзы. Вот то, что нужно мне! Прошло около двух минут, только потом, мы, вдоволь наплакавшись, стали успокаиваться. Нам с Амандой давно уже нужно было поговорить, ведь лучше неё меня никто не понимал. К тому времени, когда мы, наговорившись, сели пить чай, на улице стало довольно темно. Как я не пыталась уговорить подругу, остаться на ночёвку она не смогла, ей нужно было посидеть с Дрожджиной, её младшей сестрой. Возле моей ноги кто-то замурлыкал. Пушок, ах ты мой любимый котик! Я подняла любимца на руки и пошла в комнату. Сегодняшний день сильно меня вымотал, я даже думала, что не дойду до кровати. Однако мои ожидания были опровергнуты, ведь до кровати я дошла успешно. Как только моя голова коснулась подушки, я сразу же провалилась в сон.

Боль… Сильная боль… Сначала она отзывалась во всём теле, а потом сконцентрировалась в одной точке… Левое запястье пронизывает жгучая боль… О, Боже, избавь меня от этой боли. Я проснулась от того, что терпеть эту боль стало невыносимо. Я еле дотянулась до выключателя, а когда свет озарил мою комнату, я увидела, что на руке красуется кровоточащая рана от укуса. Рукой было трудно и больно двигать, а в ладошке я заметила какой-то клочок бумаги. От нахлынувшей боли и ужаса я не смогла даже разжать ладошку. Боль… Она опять начала разноситься по всему телу, мне стало так больно, что (если честно, я и сейчас не понимаю, почему) я выбежала на улицу. Прохладный воздух и холодный ветер привели меня в чувство:

— Не стоит стоять здесь так долго, ты можешь простудиться, — услышала я за спиной знакомый до боли голос. Так и есть, Аластэйр стоял за моей спиной. Он был одет в джинсы и белую рубашку, которая была запачкана кровью. И было ещё кое-что необычное: его глаза… Они больше не были карими, такими привычными, такими добрыми, такими нежными, как обычно. Его глаза приобрели алый оттенок, а голос был холодным. Погоду, стоявшую в тот вечер на улице, в сравнении с тем холодом, который шёл от него, можно было назвать 30-ти градусной жарой:

— Может всё-таки зайдем?

— Да, конечно.

Мы зашли в дом, только теперь я поняла, что Аластэйр меня пугает, меня даже в дрожь бросило. Он подошёл ко мне и сказал только одну вещь:

— Дай мне свою руку.

Я, молча, протянула ему левую руку. Аластэйр вытащил тот комок бумаги, который я тогда заметила. Оказалось, что это была записка, написанная аккуратным почерком: «Я уже в ожидании встречи, мой милый, жду тебя на нашем месте. Твоя Глэдис». Он, прочитав записку, молча, скомкал и выкинул её в другой конец комнаты. Затем он усадил меня на диван:

— Не бойся, просто доверься мне, — с этими словами он поднёс мою руку к своим губам.