9 лет назад. Маленькая зеленоглазая рыжая девочка, укрывшись пледом, лежала в кровати. Хотя и не скажешь, что она маленькая, ведь ей уже 7 лет.
83 мин, 56 сек 11994
Я почувствовала тепло и покой, которое принесли эти губы. Боль постепенно исчезала, а спокойствие начало медленно вселяться в мою душу. Через две минуты я совсем перестала чувствовать боль:
— Так лучше? — с этими словами он посмотрел на меня. Его глаза снова стали карими, а голос приобрёл ту самую теплоту, ту нежность, которой не было при нашей встрече. И ещё одно: его губы были в моей крови. Заметив то, что я не отрываю взгляд от крови на губах, Аластэйр с довольным видом слизал её.
— Да, мне лучше, спасибо. А как ты это сделал?
— Это одна из способностей, о, которых я говорил тебе. Что с тобой произошло?
Я рассказала ему историю о ночном укусе:
— Да… — задумчиво проговорил он, — не думал, что Глэдис снова ворвётся в мою жизнь.
— Можно тебя спросить?
— Да, конечно.
— Ты расскажешь мне о ней?
— Хорошо. Через двести лет после моего обращения, я и мой брат, путешествуя, остановились в одном тихом и мирном городишке. Там нам очень понравилось, мы даже решили остаться на несколько лет. Там я и нашёл Глэдис. Милая, добрая, черноволосая и зеленоглазая, она мне сразу понравилась. Мы подружились быстро. 3 года прошло… Потом она обо всём догадалась. Я честно признался ей в том, кто я есть. Глэдис поняла меня, не отвергла. Я бы так и продолжил жить в этом городе, но через месяц Глэдис сказала, что смертельна больна. Я смог найти только одно решение: я обратил её в вампира. Я возненавидел себя, ведь мне пришлось причинить столько боли Глэдис. Мы с братом уехали. Через 100 лет началась война между вампирами. Дело в том, что многие вампиры не хотели жить мирно, их желание убивать, причинять боль людям, было сильнее их самих. Ужасно было лишь то, что Глэдис была на их стороне. Не знаю почему, но на той битве она хотела меня убить. Она очень сильно изменилась за эти 100 лет, я бы даже сказал, что от привычной Глэдис не осталось и следа. Не раз она также, как и сейчас, неожиданно появлялась, пытаясь меня убить. Но зачем она выбрала именно этот город? Я не знаю, но я обещаю, я разберусь во всём.
— Я понимаю, я знаю, что испытываешь, когда тебя придают, но мне ещё одно интересно: что ты так поздно делаешь возле моего дома?
— Я был тут не далеко, почувствовал запах твоей крови, поэтому и пришёл сюда.
— Аластэйр, — начала я.
— Да?
— Что с тобой случилось, почему ты весь в крови?
— Всё нормально, просто мы с братом немного повздорили…
Увидев озабоченность, беспокойство и страх, отразившиеся на моём лице, он поспешил добавить:
— Я в порядке, всё хорошо, правда.
— Я могу постирать, если хочешь, — сказала, опомнившись от испуга я.
— Да? Спасибо, — с этими словами он расстегнул рубашку и протянул её мне.
Я быстро отнесла рубашку в ванную комнату, положила её в стиральную машинку, засыпала порошок, включила машинку. Интересно, сколько сейчас времени? На тумбочке стояли часы, они показывали 02:37. Вот чёрт! Возможность выспаться пропала. Да и зачем мне этот сон, когда на моём диване сидит ОН! К чёрту сон. Я присела на диван к нему:
— Спасибо, — поблагодарил он и чмокнул меня в щеку. Почему он постоянно делает это так неожиданно? Несколько минут я, молча, сидела и смотрела на него, на это греческое божество:
— Хочешь, я покажу тебе дом? — неожиданно для себя выпалила я. Просто на тот момент эта была единственная идея, которая пришла мне в голову.
— Давай, — он, кажется, был удивлён не меньше меня.
Я встала с дивана и повела его за собой на второй этаж. На втором этаже, кроме моей комнаты, была ещё комната тёти Лили, старая комната моей бабушки и моя самая любимая комната. В эту комнату я его и повела. Эту комнату я называла своей второй комнатой. Сначала там, как говорила бабушка, мой дедушка хотел сделать кабинет, но потом передумал и обустроил её как комнату отдыха. Здесь был камин, небольшой диванчик, письменный стол и стул, а также два кресла. Самым любимым предметом этой комнаты было чёрное пианино. Бабушка очень часто играла для меня. Сама я играть не умела, а вот у бабушки получалось прекрасно. После того, как бабушки не стало, играть на пианино было некому. Тётя Лили, как и я, не умела играть. Так что теперь пианино стояло здесь, как напоминание о светлых днях, проведённых с бабушкой. Аластэйр сразу обратил внимание на него:
— Можно сыграть?
— Конечно, — просто согласилась я.
— Так лучше? — с этими словами он посмотрел на меня. Его глаза снова стали карими, а голос приобрёл ту самую теплоту, ту нежность, которой не было при нашей встрече. И ещё одно: его губы были в моей крови. Заметив то, что я не отрываю взгляд от крови на губах, Аластэйр с довольным видом слизал её.
— Да, мне лучше, спасибо. А как ты это сделал?
— Это одна из способностей, о, которых я говорил тебе. Что с тобой произошло?
Я рассказала ему историю о ночном укусе:
— Да… — задумчиво проговорил он, — не думал, что Глэдис снова ворвётся в мою жизнь.
— Можно тебя спросить?
— Да, конечно.
— Ты расскажешь мне о ней?
— Хорошо. Через двести лет после моего обращения, я и мой брат, путешествуя, остановились в одном тихом и мирном городишке. Там нам очень понравилось, мы даже решили остаться на несколько лет. Там я и нашёл Глэдис. Милая, добрая, черноволосая и зеленоглазая, она мне сразу понравилась. Мы подружились быстро. 3 года прошло… Потом она обо всём догадалась. Я честно признался ей в том, кто я есть. Глэдис поняла меня, не отвергла. Я бы так и продолжил жить в этом городе, но через месяц Глэдис сказала, что смертельна больна. Я смог найти только одно решение: я обратил её в вампира. Я возненавидел себя, ведь мне пришлось причинить столько боли Глэдис. Мы с братом уехали. Через 100 лет началась война между вампирами. Дело в том, что многие вампиры не хотели жить мирно, их желание убивать, причинять боль людям, было сильнее их самих. Ужасно было лишь то, что Глэдис была на их стороне. Не знаю почему, но на той битве она хотела меня убить. Она очень сильно изменилась за эти 100 лет, я бы даже сказал, что от привычной Глэдис не осталось и следа. Не раз она также, как и сейчас, неожиданно появлялась, пытаясь меня убить. Но зачем она выбрала именно этот город? Я не знаю, но я обещаю, я разберусь во всём.
— Я понимаю, я знаю, что испытываешь, когда тебя придают, но мне ещё одно интересно: что ты так поздно делаешь возле моего дома?
— Я был тут не далеко, почувствовал запах твоей крови, поэтому и пришёл сюда.
— Аластэйр, — начала я.
— Да?
— Что с тобой случилось, почему ты весь в крови?
— Всё нормально, просто мы с братом немного повздорили…
Увидев озабоченность, беспокойство и страх, отразившиеся на моём лице, он поспешил добавить:
— Я в порядке, всё хорошо, правда.
— Я могу постирать, если хочешь, — сказала, опомнившись от испуга я.
— Да? Спасибо, — с этими словами он расстегнул рубашку и протянул её мне.
Я быстро отнесла рубашку в ванную комнату, положила её в стиральную машинку, засыпала порошок, включила машинку. Интересно, сколько сейчас времени? На тумбочке стояли часы, они показывали 02:37. Вот чёрт! Возможность выспаться пропала. Да и зачем мне этот сон, когда на моём диване сидит ОН! К чёрту сон. Я присела на диван к нему:
— Спасибо, — поблагодарил он и чмокнул меня в щеку. Почему он постоянно делает это так неожиданно? Несколько минут я, молча, сидела и смотрела на него, на это греческое божество:
— Хочешь, я покажу тебе дом? — неожиданно для себя выпалила я. Просто на тот момент эта была единственная идея, которая пришла мне в голову.
— Давай, — он, кажется, был удивлён не меньше меня.
Я встала с дивана и повела его за собой на второй этаж. На втором этаже, кроме моей комнаты, была ещё комната тёти Лили, старая комната моей бабушки и моя самая любимая комната. В эту комнату я его и повела. Эту комнату я называла своей второй комнатой. Сначала там, как говорила бабушка, мой дедушка хотел сделать кабинет, но потом передумал и обустроил её как комнату отдыха. Здесь был камин, небольшой диванчик, письменный стол и стул, а также два кресла. Самым любимым предметом этой комнаты было чёрное пианино. Бабушка очень часто играла для меня. Сама я играть не умела, а вот у бабушки получалось прекрасно. После того, как бабушки не стало, играть на пианино было некому. Тётя Лили, как и я, не умела играть. Так что теперь пианино стояло здесь, как напоминание о светлых днях, проведённых с бабушкой. Аластэйр сразу обратил внимание на него:
— Можно сыграть?
— Конечно, — просто согласилась я.
Страница 9 из 22
