Виварий

Темная пелена спала с ее разума, и она с ужасом обнаружила, что лежит нагая на холодном металле, а над ней склоняются пять жутких существ с острыми плечами и тлеющими глазами-искорками. Какая-то притворная насмешливая жалость мерещилась в чертах их лиц. Но самым страшным были рты: пульсирующие губы едва прикрывали ряды острых долотовидных зубов, прозрачные трубочки торчали из губ и уходили куда-то вниз. Синеватая вязкая жидкость толчками продвигалась по трубочкам. Создания увидели, что Трелла очнулась, и оживленно заговорили на своем языке. Хрюканье, рык, посвистывание вырывалось откуда-то из слизистых ноздрей, лязгали ужасные зубы, что-то скрежетало и жужжало в их глотках.

— Проклятие! Дали мало транквилизатора! Вводите транквилизатор, идиоты! — забурлил в гневе завлаб. Лаборант, державший шланг, шагнул к столику, уставленному колбами. Трелла содрогнулась всем телом и хрипло застонала. Тотчас же четыре костистые руки сдавили ее запястья и щиколотки, прижимая к столу. Лаборант со звоном перебирал колбы и флаконы, ища транквилизатор. Худая грудь девушки судорожно вздымалась и опускалась. Округлившиеся глаза бессмысленно уставились в белый эмалированный потолок. Сердце бедняжки сжалось, когда на ее бедро упала холодная капля с губы лаборанта. Урро отвернулся и что-то сказал в микрофон, висящий на шее.

— Нашел! — радостно воскликнул незадачливый лаборант, показав флакон вроде аэрозольного. Еще две руки зарылись в Треллины белые волосы, фиксируя голову. Лаборант засунул флакон в специальную выемку на маске. Однако транквилизатор не спешил выпрыскиваться.

— Жми сильней, но не до упора! Ей хватит и четверти флакона, — сказал кто-то. Трелла еще раз содрогнулась, скользнув пяткой по столу. Руки лаборанта сжали ее голову до боли. Волосы Треллы становились дыбом, тянулись к рукам пришельца. Кожу неприятно покалывало там, где ее касались руки рар. Ладонь рар — это целый электромагнит. Рар могут легко управлять стрелкой компаса, не прикасаясь к ней…

И в этот миг…

Неожиданный удар потряс весь корабль. Звякнули, опрокидываясь, лабораторные сосуды на столе. Ученые встрепенулись. Вмиг потухли все лампы. Флакон с транквилизатором полетел на пол и разлетелся вдребезги. Едкие испарения облаком поплыли над полом. Со зловещим шипением из порвавшейся трубы повалил холодный пар. Трелла приглушенно вскрикнула под маской. Рухнул шкаф с анатомическими препаратами, рассыпая свое отвратительное содержимое. Со стеллажей посыпались кассеты. Лаборатория погрузилась в темноту.

Все это случилось за одну секунду. Через считанные мгновения рар пришли в себя и затопали прочь от стола, бранясь и кашляя — пары транквилизатора сильно раздражали их легкие. Осколки флакона захрустели под их ногами. Голая Трелла скорчилась на столе. Кислородная маска надежно защищала ее от клубящихся сонных облаков. Хирурги сидели в своем кубе, как в клетке, и вертели головами, как птицы. Их очки испускали лучи света, шарящие по стенам. Кто-то щелкнул выключателем, врубая экстренную батарею. Лампы снова вспыхнули.

— Включите вентиляцию, будьте вы прокляты!!! — заорал Урро, кашляя. На рар этот транквилизатор не действовал — но приятного все равно было мало. Его крик потонул в вое сирены. Пол как-то странно колебался под ногами. Когда сирена утихала, становилось слышно, что эмиттеры уже не зудят по-комариному, а завывают, как волчья стая. «Ох, недобрый это знак, очень недобрый! Неужто авария!!!» — подумал профессор, идя к интеркому. Один из биологов включил вентиляторы, и жгучие облака послушно уползли за решетки вытяжки.

— Что происходит? — спросил Урро, связавшись с капитаном.

— Столкновение с неизвестным объектом. Критический уровень повреждения — «Рруут» пробит насквозь. Воздух выходит. Главный генератор вышел из строя — мы перевели судно на аварийные батареи. Кубрик и машинное отделение разгерметизированы. Двигатели работают, но не известно, сколько они продержатся. Я приказал изолировать поврежденные отсеки. Мы уже не можем преодолевать тяготения. Предлагаю совершить посадку для ремонта. Группа техников уже проверяет машинный отсек. Какие предложения, профессор?

Урро вздохнул.

— Действуйте по своему усмотрению. Я же остаюсь в биолаборатории. Пусть лабораторию герметизируют и подведут к ней побольше воздушных каналов. Мы продолжаем эксперимент.

Прямо перед ним на полу силовой клетки валялся раскисший Ору. Вокруг него лежали кристаллизованные человеческие внутренности, вывалившиеся из шкафа. Рарский воздух в общем-то пригоден и для людей — они могут просуществовать в нем около двух часов и остаться здоровыми. Хотя эта атмосфера пагубно влияет на нервную систему, отчего люди неизбежно теряют в ней сознание.

— Оденьте маску на самца. Он должен остаться живым и полноценным. Мы продолжаем опыт, — грустно сказал Урро. Кто теперь может знать, что теперь ждет «Рруут», потерпевший катастрофу? Профессор и не думал о себе — все рар с детства приучены не ценить свою жизнь и в грош, — его охватывал страх за судьбу проекта.