Вне состава

Незаметно как-то пролетело Карачарово — кажется, даже не останавливались там? Повеяло привычной тухлятиной Чухлинки. Электричка подбиралась к свежему, неторопливо-парковому Кусково. Никто уже не ходил взад и вперёд, убрались домой и продавцы пива с сухариками, и попрошайки с инвалидностью пятой степени, и контролёры… Поэтому Влад резко вздрогнул, когда со скрипом отъехала в сторону дверь за спиной. Он обернулся и увидел уродливую старуху. Мелькнула мысль, что она собирает бутылки, но никакой ручной клади бабка при себе не имела. Старуха тоже посмотрела в его сторону, вгляделась в него, и, казалось, даже внюхалась в воздух в тамбуре. Она была низенькой, но не сгорбленной, а маленькой от природы, морщинистой, с длинными, растрёпанными волосами, в которых то тут, то там пробивался ещё из седины чёрный цвет. Одежда её была бедная и грязная, но сама бабка не выглядела как алкоголичка или бомж — было в ней что-то, что ставило её выше низовых категорий пассажиров. В ней не чувствовалась болезнь или какое-то внешнее, лишнее уродство, она была уродлива каким-то само собой разумеющимся образом, как будто не старость и не жизнь сделала её такой, и даже не природа, на которую так привычно пенять, а что-то куда более мощное и неодолимое. Глаза её были острыми, совсем незамутнёнными и злыми. Агрессивными. При ином раскладе Влад бы решил, что сейчас последует обычное старческо-маразматичное брюзжание, но губы старухи были плотно сомкнуты.

Она ещё раз повела ноздрями, резко повернулась и пошла своей дорогой. Сильно надавила на железную ручку межвагонной двери, отворила её и шагнула внутрь. Железная дверь громыхнула у неё за спиной, но не захлопнулась, а отлетела обратно.

Влад ожидал, что сейчас откроется вторая дверь, в тамбур следующего вагона, но звука не последовало. Он шагнул назад и посмотрел туда, но старухи не было. Дверь в другой вагон была закрыта, никакого движения в окошке видно не было.

Что-то странное кажется всё время сегодня, переработал.

Он аккуратно достал из кармана салфетку, вытер руки, засунул её и оставшуюся от беляша обёртку в целлофановый пакет. Достал из рюкзака бутылку, глотнул. Холодная. Глотнул ещё, на этот раз медленнее. Убрал пакет с мусором и бутылку обратно в рюкзак. И вернулся в свой вагон, плюхнулся на сидение, посмотрел в окно. Заметил в отражении стёкол, как пассажиры оглядели его, но, не найдя в этот раз к чему придраться, оставили в покое.

За окном проносились устремлённые ввысь стены реутовских многоэтажек. В большинстве домов света ещё не было, лишь перед подъездами рисовали светлые круги на асфальте фонари. Он закрыл глаза, открыл вновь, достал плеер из кармана. День выдался по-настоящему нелёгкий, сознание уплывало, и он позволил себе расслабиться, вытянуть ноги, унестись мыслями далеко-далеко под голос Самойлова из наушников и убаюкивающее покачивание вагона. Первая половина пути не опасная, людей в поезде достаточно. А потом он уже проснётся Две недели спустя он вынужден был повторить этот путь, опять в то же время. Сменщик задержался где-то в дороге, и ему ничего не оставалось, как дожидаться на работе, листая новости в интернете, попивая кофе и просто тратя время. Не выполнять же чужие задачи самому.

Сейчас он вновь забрался по крутому склону — льда уже не было, было не так темно, он видел каждый клочок земли, каждый камешек. Не видел, но знал, что кое-где пробивается первая, свежая и чистая трава. В отдалении слева, на дне высохшего уже оврага бомжи жгли костёр и доставали что-то из сумок. Рядом стояла утащенная из супермаркета тележка (Зачем им она? Неужели так много носят?), разбросаны какие-то вещи.

Она не обращал внимания. На этот раз он попал в перерыв между поездами и спокойно, никого не пропуская и не ожидая, пошёл на мост.

Едва он поравнялся с местом старой дырки, как услышал шум сзади. Поезд. Влад ускорился, чтобы пройти по шпалам то место, где иначе пришлось бы идти по неудобному щебню. Машинист дал гудок. Влад свернул с путей на обочину, встал на тропе, где не рисковал быть задетым электричкой и стал ждать.

Вновь плавно текли мимо вагоны, светлые окна, двери, чёрные дыры тамбуров. Иногда из под колёс вылетали искры. Влад от нетерпения пошёл потихоньку по тропе, стараясь ступать аккуратно, чтобы не скатиться к рельсам.

Хвост электрички проплыл мимо него, когда до залаза оставалось всего метров десять. Было скучно, а Владу расхотелось в этот раз карабкаться через негласный общественный туалет. Ведь на задней кабине есть поручни и ступени — а значит с их помощью можно попасть на платформу. Всего-то двадцать широких шагов по шпалам, электричка только-только останавливается, и, скорее всего, простоит ещё какое-то время.

Влад ускорился. Стал шагать по шпалам через две, стараясь избегать камней на них. Вот уже совсем близко, поезд точно не уйдёт раньше времени. Если он попутный, то может быть даже сесть в него получится.