Во тьме

— Это верно, — согласился он, постучал по столу пальцами, как будто что-то печатал на невидимой клавиатуре, после чего произнёс: — Видишь ли, я ненавижу серость. Я презираю будни. Пойми меня правильно — я вовсе не против размеренной жизни. Однако если человек с головой погружается в неё, становясь невольным пленником рутины — это скверно. Данная проблема гораздо важнее, чем кажется — если кроме банальностей больше ничто не имеет значения, то грош цена такой личности. Особенно если это женщина. Разумеется, невозможно игнорировать камни, которые бросает в тебя жизнь, но ведь это не значит, что нужно отказываться от человечности, ведь люди, которые собираются в так называемую «серую массу» — они как механизмы. Ежедневное выполнение одних и тех же заданий согласно одной и той же программе. И так до старости, когда программа«работа» сменится на«отдых», а потом и на «смерть». Оглянешься в конце — и не увидишь ничего существенного в своей жизни. Обыденность разрушает личность, я бы даже так сказал. Пример из жизни: у нашей газеты очень хороший редактор — Рейчел. Красивая женщина, общительная, умная, но… Она предсказуема, как очередная голливудская поделка. С ней невозможно поговорить о чём-нибудь отвлечённом, мечтательном, или, скажем, фантастическом. Я как-то попробовал, и она одарила меня таким удивлённым взглядом, что я предпочёл вернуть разговор в избитую колею. А ведь она вполне могла бы быть более романтичной, более ЖЕНСТВЕННОЙ. К сожалению, видимо, не судьба.

— Всё это, конечно, очень интересно, Марк, — сказала Джессика. — Но ты, кажется, ушёл от темы.

— Пожалуй. В общем, суть в том, что своими статьями я надеюсь пробудить погрязших в рутине людей. Хотя бы ненадолго.

— Звучит в целом неплохо, — резюмировала она. — Вот только беспокоясь о других, ты забываешь о себе.

— В смысле? — вскинул брови он.

— Ты ведь живёшь один. У тебя нет девушки — я уже не говорю о семье. Разве ЭТО правильно? — сделав ударение на предпоследнем слове, спросила Джессика.

— Щекотливая тема, — неуверенно ответил он. — Не думаю, что она имеет отношение к моей работе — скорее уж, к личности.

— Может, и так. Но разве ты доволен своей жизнью?

— Скорее да, чем нет.

— Как-то это грустно, Марк, — сказала Джессика, слезая со стола.

— Другими словами — ты не разделяешь моей мечтательности? — тоном человека, очень часто получающего нежелательный, но неизбежный ответ, спросил Сандерс.

— Я этого не говорила, — возразила она. — Романтика — это, конечно, хорошо, но ты же понимаешь, что на одних мечтах счастье не построить. Выбранная тобой дорога далеко не самая худшая, но ты должен понимать, что по ней ходят немногие и шанс встретить путника, который прошагал бы её с тобой до конца, ничтожно мал. В мире есть такие люди, но они очень редко встречаются… друг с другом.

Марк удивлённо посмотрел на свою сестру. Надо же! Она смогла настолько точно охарактеризовать его мысли, что он сам не смог бы лучше. И это несмотря на то, что он толком и не раскрыл тему! Он бы рад, да вот нужных слов подобрать не мог при всём желании. Воистину, человеческая речь далека от совершенства — стоит заговорить о чувствах, и это сразу становится понятно. И, тем не менее, Джессика попала в цель, с чем он не преминул согласиться:

— Ты права. Но я знаю, что не одинок. В мире совершенно определённо есть ещё люди, которые придерживаются моей точки зрения — скажем, во Флориде, Пенсильвании или Техасе … да и во всех остальных штатах, равно как и странах мира. Так было, так есть сейчас, и так будет. Даже через тысячу лет (хотя я не рассчитываю, что человечество протянет ещё столько времени) ЭТО не изменится.

— Даже так?

— Именно так.

— Как бы то ни было, — после минутной паузы, сказала девушка, — ты ещё долго будешь «корпеть» над своей статьёй?

— Не знаю, — честно признался Марк. — А что?

— Может быть, посмотрим какое-нибудь кино?

— Почему бы и нет? — охотно согласился он.

Целый день прошёл в компании Малдера и Скалли — у Марка оказалась полная коллекция любимого сериала Джессики. Поэтому утомление пришло лишь к вечеру, когда в комнате потемнело настолько, что пришлось включать свет. Девушка потянулась, зевнув, и произнесла фразу, которую Сандерс уже давно ожидал услышать:

— Пожалуй, хватит на сегодня.

— Пожалуй, — без тени преувеличения поддакнул Сандерс.

— Может, сходим куда-нибудь? — предложила она, потирая уставшие глаза.

— Например? — он и не старался скрыть нежелание в своём голосе.

— Ну, у вас здесь есть какие-нибудь увеселительные места? — она, безусловно, заметила его реакцию.

— Наверное. Я не знаю.

— Так пойдем, поищем.

— Знаешь, Джесси, что-то не хочется, — покачал головой он.

— Ладно тебе. Мы достаточно провели времени у компьютера. Ты можешь закончить свою статью позже, разве нет?

— Дело не в том, что у меня какие-то неотложные дела — по правде говоря, у меня их и нет. Мне не нравится сама мысль идти куда-либо.

— Какой ты скучный.

— Да, я именно такой.

— Не изменился ни на йоту, — проворчала она, в то же время улыбаясь.

— А как же!