Фандом: Гарри Поттер. Vodka: connecting people!
31 мин, 41 сек 10069
— Не, — грустно отмахнулся Драко. — У Снейпа нет. Я проверял. А если у него где и есть, то мы туда всяко не доберемся.
Гермиона бесцельно обозревала класс: полезная мысль витала где-то рядом, но ее никак не удавалось ухватить за хвост. Специальные умные люди советуют в таких случаях действовать методом пошаговой детализации.
— Так, что нам надо, кроме света в оконце и мира во всем мире?
Малфой недвусмысленно потряс фляжкой.
— Правильно, спиртосодержащий напиток, сиречь алкоголь.
Малфой закатил глаза:
— Сказала бы проще — бухло.
— Ну и выраженьица… а еще лорд…
Малфой насупился.
— Что мы имеем?
— Ничего! — с готовностью отозвался Драко.
— Ответ неверный. Мы не имеем алкоголя в готовом к употреблению виде. Но мы имеем класс Зельеварения, две кучи деревянных щепок, две волшебные палочки и непреодолимое желание выпить. А еще мы имеем головную боль в виде двух куч щепок, которые надо срочно куда-то деть.
Тот, кто придумал метод пошаговой детализации, был вне всякого сомнения гением. Потому что мысль оформилась в алгоритм действия и развернулась во всем великолепии своей креативности.
Малфой смотрел с недоверчивой надеждой:
— Грейнджер, ты не хочешь ли сказать, что…
Надо же, хоть и слизеринец, а голова не совсем квадратная. Гермиона радостно покивала:
— Именно, именно. Решим два вопроса сразу, совместим приятное с необходимым.
Исполненный сомнениями, Драко присел на ближайшую парту.
— Нет, я, конечно, все понимаю. Авророчка, тыквенная наливка, снейповка, которую никто не пробовал и в глаза не видел… но из щепок? Грейнджер, ты рехнулась?
В голосе Малфоя так явно прорезались ее собственные интонации из совсем недалекого прошлого: «Гарри, Рон, вы с ума сошли? Это же опасно!» В этот момент Гермиона ясно поняла, как чувствовали себя ее друзья, когда она начинала им выговаривать за очередные сумасбродные затеи. Но азарт экспериментатора, подогретый алкоголем — точнее, его нехваткой, — заглушил слабые писки здравого смысла.
— Я в порядке. Запомни: даже из килограмма дерьма можно получить свои сто грамм чистого спирта, все зависит от высоты ректификационной колонны. Ты как будто Зельеварение не с нами изучал.
Малфой понурился:
— Да, что-то я с третьим курсом промахнулся. Мы же перегонку тогда проходили? Учебник был такой зеленый…
— Помнишь, какого цвета учебник — уже хорошо. Ну так как? Перегонный куб сумеешь смастерить, или опять все ложится на хрупкие женские плечи?
— Грейнджер, — Малфой соскочил с парты и принял самый горделивый и независимый вид, на какой был способен в этом состоянии подпития. — Хватит изобретать метлу. Куб я тебе поставлю, но зачем опилки? Давай лучше сгоняем на кухню по старой памяти, тыква-то там должна быть.
— Сгонять на кухню — весь экстрим, на который ты способен? Тыквы — это же неспортивно!
Гермиону разбирало неудержимое веселье: Малфой, видимо, всю жизнь даже мелкие пакости делал со звериной серьезностью, и понятия не имеет, как можно по-настоящему развлекаться. Сидя в палатке в лесу, Гриффиндорское трио умирало от страха и тоскливой неизвестности, а потому развлекалось изо всех сил: три дня набивали пинтовую кружку сушеными комарами, потом кормили этим сухпайком нечаянно приползшего паука, зажигали костер от одной спички, плели из травы чучела Пожирателей и отрабатывали на них маггловские боевые приемы, устраивали вечера национальных кухонь — то лягушек жарили, то гадюк коптили, то червяков запекали в глине… Кажется, именно после червяков у Рона обострился гастрит головного мозга, и он ушел в поисках человеческой еды…
Очнувшись от воспоминаний, Гермиона обнаружила, что Малфой стоит совсем близко и с любопытством заглядывает в глаза. Она даже испугалась на миг — мало ли что ему взбредет в голову, пьяному-то?
Но Малфой только покачал головой:
— Ты и впрямь чокнутая. В кабинете Зельеварения гнать самогон из парты ради спортивного интереса…
Отойти было некуда — сзади была парта. Гермиона чуть подалась назад, облокачиваясь о столешницу:
— Скажешь, тебе не интересно? Из тыквы при полном комплекте необходимого оборудования любой дурак перегонит, а ты из деревяшки попробуй…
Маневр возымел обратный эффект: Малфой придвинулся ближе, навис, заставив Гермиону почти улечься на парту.
— Теперь я понимаю, почему твои приятели от тебя ни на шаг не отходили. Ты способна покончить с собой только для того, чтобы посмотреть, как там на том свете…
Гермиона растерялась: что он делает? Неужели коньяк настолько шибанул ему в нижние чакры, что напрочь отшиб верхние? И испугаться бы, но от Малфоя не пахло опасностью. Запах опасности Гермиона знала очень хорошо — запах холода и пота, пыльной хвои и скользящей в ладони виноградной лозы. Еще она знала запах Рона — он пах солнцем и силой. Гарри пах ветром и весельем. Она знала, что свобода пахнет диким медом, первый поцелуй — фиалкой, первая любовь — яблоком, победа — грозой, а кровь — только кровью.
Как пахнет Малфой, ей знать было неоткуда. А пах он… холодом и сладостью сливочного мороженого.
Гермиона бесцельно обозревала класс: полезная мысль витала где-то рядом, но ее никак не удавалось ухватить за хвост. Специальные умные люди советуют в таких случаях действовать методом пошаговой детализации.
— Так, что нам надо, кроме света в оконце и мира во всем мире?
Малфой недвусмысленно потряс фляжкой.
— Правильно, спиртосодержащий напиток, сиречь алкоголь.
Малфой закатил глаза:
— Сказала бы проще — бухло.
— Ну и выраженьица… а еще лорд…
Малфой насупился.
— Что мы имеем?
— Ничего! — с готовностью отозвался Драко.
— Ответ неверный. Мы не имеем алкоголя в готовом к употреблению виде. Но мы имеем класс Зельеварения, две кучи деревянных щепок, две волшебные палочки и непреодолимое желание выпить. А еще мы имеем головную боль в виде двух куч щепок, которые надо срочно куда-то деть.
Тот, кто придумал метод пошаговой детализации, был вне всякого сомнения гением. Потому что мысль оформилась в алгоритм действия и развернулась во всем великолепии своей креативности.
Малфой смотрел с недоверчивой надеждой:
— Грейнджер, ты не хочешь ли сказать, что…
Надо же, хоть и слизеринец, а голова не совсем квадратная. Гермиона радостно покивала:
— Именно, именно. Решим два вопроса сразу, совместим приятное с необходимым.
Исполненный сомнениями, Драко присел на ближайшую парту.
— Нет, я, конечно, все понимаю. Авророчка, тыквенная наливка, снейповка, которую никто не пробовал и в глаза не видел… но из щепок? Грейнджер, ты рехнулась?
В голосе Малфоя так явно прорезались ее собственные интонации из совсем недалекого прошлого: «Гарри, Рон, вы с ума сошли? Это же опасно!» В этот момент Гермиона ясно поняла, как чувствовали себя ее друзья, когда она начинала им выговаривать за очередные сумасбродные затеи. Но азарт экспериментатора, подогретый алкоголем — точнее, его нехваткой, — заглушил слабые писки здравого смысла.
— Я в порядке. Запомни: даже из килограмма дерьма можно получить свои сто грамм чистого спирта, все зависит от высоты ректификационной колонны. Ты как будто Зельеварение не с нами изучал.
Малфой понурился:
— Да, что-то я с третьим курсом промахнулся. Мы же перегонку тогда проходили? Учебник был такой зеленый…
— Помнишь, какого цвета учебник — уже хорошо. Ну так как? Перегонный куб сумеешь смастерить, или опять все ложится на хрупкие женские плечи?
— Грейнджер, — Малфой соскочил с парты и принял самый горделивый и независимый вид, на какой был способен в этом состоянии подпития. — Хватит изобретать метлу. Куб я тебе поставлю, но зачем опилки? Давай лучше сгоняем на кухню по старой памяти, тыква-то там должна быть.
— Сгонять на кухню — весь экстрим, на который ты способен? Тыквы — это же неспортивно!
Гермиону разбирало неудержимое веселье: Малфой, видимо, всю жизнь даже мелкие пакости делал со звериной серьезностью, и понятия не имеет, как можно по-настоящему развлекаться. Сидя в палатке в лесу, Гриффиндорское трио умирало от страха и тоскливой неизвестности, а потому развлекалось изо всех сил: три дня набивали пинтовую кружку сушеными комарами, потом кормили этим сухпайком нечаянно приползшего паука, зажигали костер от одной спички, плели из травы чучела Пожирателей и отрабатывали на них маггловские боевые приемы, устраивали вечера национальных кухонь — то лягушек жарили, то гадюк коптили, то червяков запекали в глине… Кажется, именно после червяков у Рона обострился гастрит головного мозга, и он ушел в поисках человеческой еды…
Очнувшись от воспоминаний, Гермиона обнаружила, что Малфой стоит совсем близко и с любопытством заглядывает в глаза. Она даже испугалась на миг — мало ли что ему взбредет в голову, пьяному-то?
Но Малфой только покачал головой:
— Ты и впрямь чокнутая. В кабинете Зельеварения гнать самогон из парты ради спортивного интереса…
Отойти было некуда — сзади была парта. Гермиона чуть подалась назад, облокачиваясь о столешницу:
— Скажешь, тебе не интересно? Из тыквы при полном комплекте необходимого оборудования любой дурак перегонит, а ты из деревяшки попробуй…
Маневр возымел обратный эффект: Малфой придвинулся ближе, навис, заставив Гермиону почти улечься на парту.
— Теперь я понимаю, почему твои приятели от тебя ни на шаг не отходили. Ты способна покончить с собой только для того, чтобы посмотреть, как там на том свете…
Гермиона растерялась: что он делает? Неужели коньяк настолько шибанул ему в нижние чакры, что напрочь отшиб верхние? И испугаться бы, но от Малфоя не пахло опасностью. Запах опасности Гермиона знала очень хорошо — запах холода и пота, пыльной хвои и скользящей в ладони виноградной лозы. Еще она знала запах Рона — он пах солнцем и силой. Гарри пах ветром и весельем. Она знала, что свобода пахнет диким медом, первый поцелуй — фиалкой, первая любовь — яблоком, победа — грозой, а кровь — только кровью.
Как пахнет Малфой, ей знать было неоткуда. А пах он… холодом и сладостью сливочного мороженого.
Страница 6 из 9
