Фандом: Гарри Поттер. Vodka: connecting people!
31 мин, 41 сек 10070
— Будь я проклят, Грейнджер… Я, наверное, тоже спятил… — он почти шептал прямо в ухо, и Гермиона непроизвольно напряглась, лихорадочно соображая, что все это значит и чем все это кончится. — Мне страшно интересно, что у нас получится…
— Ты о чем? — пролепетала в ответ Гермиона, почему-то тоже полушепотом.
Малфой вздрогнул, будто спохватился, и быстро прянул назад, выпрямился, поморгал.
— О щепках, о чем же еще! Считай, что ты раздразнила мое слизеринское самолюбие, — он сбросил мантию, расстегнул манжеты и закатал рукава. — Ну, куда тебе куб ставить?
— Туда, — все еще несколько обалдевшая, Гермиона махнула рукой в сторону преподавательского стола.
— Вы все в Гриффиндоре пыльным снитчем ударенные, и я не лучше, — бухтел Малфой, устанавливая на стол горелку и вытащенный из угла котел. — А с пароотводной трубой у нас проблемы. И с охладителем тоже.
Гермиона, сосредоточенная на замачивании в раковине щепок, только бросила через плечо:
— Ну придумай что-нибудь. Учись мыслить креативно.
Малфой что-то пробормотал, но Гермиона не стала уточнять, что именно — подозревала, что ничего лестного. К тому же, процесс сбраживания щепок был куда увлекательнее. Заклинание окисления в условиях тотальной войны с алкоголизмом было известно даже ребенку, но трудность заключалась в том, чтобы постоянно держать над раковиной воздухонепроницаемый купол.
— Если еще кто-нибудь посмеет сказать, что я не креативен, я того замочу вместе с твоими щепками, — раздалось за спиной.
Гермиона оглянулась. На снейповском столе красовалось диковинное сооружение из котла, горелки, полосатого шланга слизеринской расцветки и реторты, закрепленной на гигантском штативе. На Малфое не хватало галстука, а реторта по форме напоминала фляжку из-под коньяка.
— А в тебе талант, оказывается, дремлет, — улыбнулась Гермиона, сдувая падающий на лоб локон.
Поправлять его левой рукой было неудобно, а в правой она держала палочку. И тут Малфой опять сошел с ума. Он подошел и аккуратно заправил непокорную прядь ей за ухо. Так спокойно и буднично, словно всю жизнь только этим и занимался.
— Спасибо, — смущенно пробормотала Гермиона.
— Не стоит благодарности.
Глаза самопроизвольно полезли на лоб. Интересно, в школьные годы Малфой был вполовину не столь учтив по политическим соображениям или по юношеской глупости?
Купол надулся и фыркнул. Пора.
Гермиона сняла заклинание, и по классу пополз запашок прелого дерева и кислого молока. Щепки разбухли и немного запузырились.
— Охренеть… — выдохнул у виска Малфой и тихо рассмеялся: — Рассказать кому, в Мунго сдадут без выяснения обстоятельств!
— А ты не рассказывай.
Отлевитировать груду щепок в котел оказалось делом непростым. С помощью заклинания и мерлиновой матери это удалось осуществить, Малфой захлопнул крышку, выдохнул и зажег горелку.
— Надеюсь, эта быдла не рванет.
Они уселись бок о бок на ближайшую к столу парту и уставились на котел, словно от их взглядов процесс должен был пойти быстрее.
— Как это ты меня втянула в такую блудню… — вдруг удивленно изрек Малфой.
— Я? — не менее удивленно изрекла Гермиона. — А кто хотел добавки?
— Я один, что ли?
Снова воцарилось молчание. И царило до тех пор, пока в реторту не закапали первые прозрачные капельки. Гермиона и Драко, как по команде, спрыгнули с парты и бросились к реторте.
— Глазам не верю! — восторженно вымолвил Малфой. — Работает!
— Еще бы оно не работало! — Гермиона от радости даже чуть-чуть подпрыгнула. — Технология отработана веками!
Малфой не отрывал взгляда от быстро наполняющейся емкости.
— Грейнджер… пусть меня съест виверна, но я тебя уважаю!
— Как мало надо для того, чтобы слизеринец зауважал магглорожденную гриффиндорку… — неожиданно для самой себя горько усмехнулась Гермиона. — Всего лишь выгнать спирт из табуретки…
Драко внимательно посмотрел на нее поверх штатива:
— Меня не учили уважать магглорожденных гриффиндорцев. Но я занимаюсь самообразованием. Не знаю уж, насколько успешно…
Гермиона встретила его взгляд и долго молчала. А что тут скажешь? Слишком больно было от презрительной надменности чистокровных слизеринцев, слишком жестока была школьная вражда, слишком много обид, слишком… Взять и обо всем забыть за один нетрезвый вечер? Не чересчур ли просто?
Драко стоял, опершись руками о стол, и на внутренней стороне его предплечья предательски чернело клеймо Лорда. Гермиона не смотрела туда, но Малфой, словно прочитав ее мысли, отвел глаза и медленно опустил рукав. Он не пытался оправдаться — такие поступки не оправдываются ни отсутствием выбора, ни воспитанием, ни юношеской глупостью. Что бы он теперь ни сказал, что бы ни сделал, все будет выглядеть жалкой потугой оправдаться. Метка осталась не только на руке — Лорд раз и навсегда заклеймил саму его жизнь.
И она, Гермиона, тоже никогда не сможет ни забыть этого, ни простить.
— Ты о чем? — пролепетала в ответ Гермиона, почему-то тоже полушепотом.
Малфой вздрогнул, будто спохватился, и быстро прянул назад, выпрямился, поморгал.
— О щепках, о чем же еще! Считай, что ты раздразнила мое слизеринское самолюбие, — он сбросил мантию, расстегнул манжеты и закатал рукава. — Ну, куда тебе куб ставить?
— Туда, — все еще несколько обалдевшая, Гермиона махнула рукой в сторону преподавательского стола.
— Вы все в Гриффиндоре пыльным снитчем ударенные, и я не лучше, — бухтел Малфой, устанавливая на стол горелку и вытащенный из угла котел. — А с пароотводной трубой у нас проблемы. И с охладителем тоже.
Гермиона, сосредоточенная на замачивании в раковине щепок, только бросила через плечо:
— Ну придумай что-нибудь. Учись мыслить креативно.
Малфой что-то пробормотал, но Гермиона не стала уточнять, что именно — подозревала, что ничего лестного. К тому же, процесс сбраживания щепок был куда увлекательнее. Заклинание окисления в условиях тотальной войны с алкоголизмом было известно даже ребенку, но трудность заключалась в том, чтобы постоянно держать над раковиной воздухонепроницаемый купол.
— Если еще кто-нибудь посмеет сказать, что я не креативен, я того замочу вместе с твоими щепками, — раздалось за спиной.
Гермиона оглянулась. На снейповском столе красовалось диковинное сооружение из котла, горелки, полосатого шланга слизеринской расцветки и реторты, закрепленной на гигантском штативе. На Малфое не хватало галстука, а реторта по форме напоминала фляжку из-под коньяка.
— А в тебе талант, оказывается, дремлет, — улыбнулась Гермиона, сдувая падающий на лоб локон.
Поправлять его левой рукой было неудобно, а в правой она держала палочку. И тут Малфой опять сошел с ума. Он подошел и аккуратно заправил непокорную прядь ей за ухо. Так спокойно и буднично, словно всю жизнь только этим и занимался.
— Спасибо, — смущенно пробормотала Гермиона.
— Не стоит благодарности.
Глаза самопроизвольно полезли на лоб. Интересно, в школьные годы Малфой был вполовину не столь учтив по политическим соображениям или по юношеской глупости?
Купол надулся и фыркнул. Пора.
Гермиона сняла заклинание, и по классу пополз запашок прелого дерева и кислого молока. Щепки разбухли и немного запузырились.
— Охренеть… — выдохнул у виска Малфой и тихо рассмеялся: — Рассказать кому, в Мунго сдадут без выяснения обстоятельств!
— А ты не рассказывай.
Отлевитировать груду щепок в котел оказалось делом непростым. С помощью заклинания и мерлиновой матери это удалось осуществить, Малфой захлопнул крышку, выдохнул и зажег горелку.
— Надеюсь, эта быдла не рванет.
Они уселись бок о бок на ближайшую к столу парту и уставились на котел, словно от их взглядов процесс должен был пойти быстрее.
— Как это ты меня втянула в такую блудню… — вдруг удивленно изрек Малфой.
— Я? — не менее удивленно изрекла Гермиона. — А кто хотел добавки?
— Я один, что ли?
Снова воцарилось молчание. И царило до тех пор, пока в реторту не закапали первые прозрачные капельки. Гермиона и Драко, как по команде, спрыгнули с парты и бросились к реторте.
— Глазам не верю! — восторженно вымолвил Малфой. — Работает!
— Еще бы оно не работало! — Гермиона от радости даже чуть-чуть подпрыгнула. — Технология отработана веками!
Малфой не отрывал взгляда от быстро наполняющейся емкости.
— Грейнджер… пусть меня съест виверна, но я тебя уважаю!
— Как мало надо для того, чтобы слизеринец зауважал магглорожденную гриффиндорку… — неожиданно для самой себя горько усмехнулась Гермиона. — Всего лишь выгнать спирт из табуретки…
Драко внимательно посмотрел на нее поверх штатива:
— Меня не учили уважать магглорожденных гриффиндорцев. Но я занимаюсь самообразованием. Не знаю уж, насколько успешно…
Гермиона встретила его взгляд и долго молчала. А что тут скажешь? Слишком больно было от презрительной надменности чистокровных слизеринцев, слишком жестока была школьная вражда, слишком много обид, слишком… Взять и обо всем забыть за один нетрезвый вечер? Не чересчур ли просто?
Драко стоял, опершись руками о стол, и на внутренней стороне его предплечья предательски чернело клеймо Лорда. Гермиона не смотрела туда, но Малфой, словно прочитав ее мысли, отвел глаза и медленно опустил рукав. Он не пытался оправдаться — такие поступки не оправдываются ни отсутствием выбора, ни воспитанием, ни юношеской глупостью. Что бы он теперь ни сказал, что бы ни сделал, все будет выглядеть жалкой потугой оправдаться. Метка осталась не только на руке — Лорд раз и навсегда заклеймил саму его жизнь.
И она, Гермиона, тоже никогда не сможет ни забыть этого, ни простить.
Страница 7 из 9
