Водосток

Он понимает, что не может спустить ее в унитаз, потому что уверен, что она застрянет там и начнет разлагаться с той самой фосфорно-гнилой вонью; думает о том, чтобы выбросить рыбу в окно, и представляет до зубного скрежета отчетливо, как она летит огромной ртутной каплей на затопленный тротуар, падает в бурых брызгах и плывет к забитому водостоку на боку, уставившись в бесконечно текущее небо пластиковым неживым глазом.

В конце концов он кладет трупик в уже начавшую подтаивать морозильную камеру. Разумеется, он знает, что именно там-то рыба и протухнет в ближайшие пару суток; но почему-то Дугласу кажется, что рыбу следует держать как можно дальше от воды.

Он сидит на кровати, разглядывая аквариум с притихшей тройкой гурами.

— Я тогда спрашивал, почему, — говорит он рыбам, прижимаясь лбом к стеклу.

— Сотню раз спрашивал. «Почему, за что?» — а у Бога, видимо, просто выдался плохой день.

Он начинает смеяться, потом — плакать всухую, а потом жалеет, что выбросил виски.

В то время, когда Дуглас читает поплывшие от влажности буквы объявления в своем подъезде, Мелиссу избивает ее законный супруг Мэттью Ардай, почему-то решивший, что она «точила лясы с каким-нибудь мужиком в этом драном супермаркете». Мысль эта внезапно кажется Мелиссе не столь уж несправедливой; и это — наряду с четырьмя годам брака — окончательно лишает ее сил сопротивляться.

Потом он пьет пиво и в темноте разгадывает сканворд; но засыпает уже на втором десятке слов. Мэттью всегда хорошо спит после того, как избивает ее.

Когда Дуглас вышвыривает своих рыб в унитаз, Мелисса Ардай выходит на кухню, согнувшись, как старуха, чтобы выпить воды — у нее нестерпимо болит живот.

Она обхватывает носик крана губами, навалившись грудью на раковину, и вдруг представляет себе, как вместе с прерывистой струйкой воды ей в рот выползает нечто маленькое, серое и скользкое, жидкое и вязкое, как капля ила.

Она давится и кашляет, вытаращив глаза, и выплевывает воду, пенистую от слюны, в слив; и черная дыра слива смотрит на нее взглядом, в котором читается что-то вроде: «Я же говорил тебе».

— Не смотри на меня так, — просит Мелисса.

— Ты, конечно, думаешь, что у тебя есть такое право, но, пожалуйста, не смей так на меня смотреть!

В последней фразе она, очевидно, уже срывается на визг, потому что разбуженный Мэттью выходит на кухню, чтобы схватить ее за волосы и ударить головой о плиту — ровным, выверенным ударом, как будто колет орех.

Виктор жует зубочистку. Один конец у нее измочаленный, похожий на пучок травинок, и темный от слюны.

Дуглас ждет и задумчиво созерцает зубочистку.

— Ты должен понимать, что если ты взорвешь конфискованным динамитом Норт-Рок, мне это тоже аукнется, брат, — произносит Виктор и, сунув два пальца за брючный ремень, выжидающе смотрит на Дугласа.

— И не только мне, кстати.

— У меня что, на лбу написано, что я собираюсь взрывать Норт-Рок? — неохотно отвечает Дуглас.

— Вроде того. Слушай, брат, я понимаю, можешь не отпираться… но постарайся, чтобы это хотя бы списали на сель, хорошо?

— Ты ведь веришь? — прямо спрашивает Дуглас.

— Все верят и делают вид, что это не так.

Виктор грустно усмехается и вынимает зубочистку, чтобы переложить ее в другой угол рта.

— Вот сейчас ты говоришь, как истинный сумасшедший. Распишись вот здесь, видишь, «частичное уничтожение улик в ходе долгосрочной экспертизы». И иди, пожалуйста.

Он приходит к Норт-Року в кромешной темноте, затянутой дождевым пологом; с полным рюкзаком динамита за спиной.

Туннель не затоплен — он находится на возвышении, и только по дну его плещется коричневая в свете фонаря вода. Озеро глубиной сантиметров в пятьдесят у стен, где были поребрики, и не больше метра в середине. По ту сторону, вопреки ожиданиям Дугласа, видно мутное пятно выхода.

Над водой — ряд погасших ламп, свисающих с потолка. С них почти непрестанно капает; а где-то внизу, по скалами, непрестанно гудит вода. Первые секунды Дугласу кажется, что она вот-вот ворвется потоком в туннель, затем он привыкает.

Каменные серые стены осклизли черно-зелеными пятнами водорослей; и запах здесь именно такой, как ожидает Дуглас — запах дохлятины и тины, переходящих одно в другое.

Под сапогами скрипят наносы песка и каменной крошки, принесенные наводнением; в них попадаются рыхлые, проваливающиеся участки с чем-то пружинящим и мягким внутри, с кусками гнилой травы, всплывающей обрывками по его следам вместе с пузырьками газов.

Щурясь от отблесков собственного фонаря на стенках туннеля, Дуглас думает об убийствах в районе Норт-Рока, которые расследовал четырнадцать лет назад и в которых дошел до ссоры с начальством и охоты на призраков. А в то время, когда он в очередной раз вел бесконечные кабинетные споры, Майкл, наслушавшийся отцовских разговоров, организовал собственную экспедицию в туннель.