Еще в тот момент, когда радио разражается мелодией новостной заставки напополам с белым шумом, Дуглас понимает, что его нужно выключить, но раньше, чем он успевает — от резкого подъема боль простреливает спину — выдернуть штекер из розетки, ведущая сообщает о том, что в окрестностях туннеля Норт-Рок найдено мертвое тело.
Добавить в моё избранное
50 мин, 19 сек 6441
Как позже говорили его товарищи, они увидели что-то в воде еще в первый раз и почли за благо сбежать. Если бы только Майкл рассказал об этом ему или Жасмин!
Но нет: азарт пересилил в детях страх и, захватив удочку из отцовского шкафа и цыпленка из холодильника, Майкл с друзьями вернулся в Норт-Рок.
О дальнейшем дети рассказывали множество раз: вначале, крича и рыдая, Жасмин, которая едва встала с постели; затем — ему, Дугласу, в участке; а после — еще очень многим.
Майкл что-то поймал; он тащил «рыбу» — едва не ломая удилище — к выходу из туннеля, куда бросились остальные, и поскользнулся, упав в воду. Взметнулся высокий столб брызг; а, когда вода успокоилась, не было видно уже ни Майкла, ни«рыбы» — только фирменное удилище Salmo с оборванной леской.
Поиски велись очень долго; специально вызванные рабочие выкачали воду из туннеля; но никаких следов не нашли даже тогда. По какой-то бредовой официальной версии, Майкла затянуло в водосточный слив туннеля.
Нога Дугласа в очередной раз проваливается; и, когда он высвобождает ее из чего-то похрустывающего, на поверхность всплывают серые ошметки разлезшейся шкуры. Запах бледной дохлятины заполняет ноздри, въедается в мозг, пузырями поднимается со дна туннеля, из-под забившейся водосточной решетки.
Дуглас отпрыгивает, резко развернувшись, и вдруг слышит громкий плеск — точно огромный лосось выпрыгнул и снова плюхнулся в воду метрах в десяти от него. В воде под фонарем расходятся черно-белые круги волн.
— Следил за мной? — шипит Дуглас твари.
— Следил за мной и смеялся?
В глазах у него темнеет, но каждое действие он выполняет четко, выверено, как на учениях; и гладкость динамитной шашки, и чуть слышный по сравнению с жирным «лососевым» шлепком плеск, и щелчок детонатора въедаются в память.
А взрыва он не запоминает совершенно; может быть, его оглушает безумствующее в туннеле эхо. Пахнущий гнилью прибой еще хлещет его колени, когда он снова слышит — уже в отдалении — плеск лосося-переростка, теперь наполненный какой-то болезненной тяжестью.
Дуглас рычит, как хищник, учуявший запах крови и, совершенно потеряв рассудок, бежит на звук, на ходу выхватывая следующую порцию взрывчатки. Размахнувшись, швыряет от плеча, как спортивный снаряд.
Грязно-серый фонтан, взметнувшись к потолку, амебой раскатывается в просвете туннеля; во взбаламученную воду и на плечи Дугласу сыплются осколки ламп.
Дуглас бросает следующую шашку — и на дне туннеля вдруг что-то проседает с бетонным хрустом, и бурлит гнилой водоворот, словно вода не может решить, заливаться ей в трещину или выливаться из нее. Крупные, пахнущие сероводородом коричневые пузыри поднимаются и лопаются, а туннель все же начинает мелеть; и от водоворота отрывается темное пятно в шлейфе пузырьков газа. Оно движется зигзагами, шлепает по серой вязкой грязи, совершенно сливаясь с ней в свете фонаря, и катится к выходу из туннеля.
Дуглас бежит следом, на ходу пытаясь вытащить из рюкзака остатки взрывчатки, но мешкает, увязая ногами в иле, и тварь выбирается из тоннеля, тем же грязным сгустком катится по дороге.
Дуглас отбрасывает бесполезный рюкзак и стреляет вслед; бежит по темной, мокрой и мертвой улице, разбрызгивая черную грязь и паля по хромающему пятну серой.
Тварь мечется по заасфальтированному полотну, а потом вдруг прокручивается на одном месте волчком, словно зацепившись за что-то, и начинает на глазах просачиваться под землю с сырым желейным хлюпом.
Только когда звякает крышка канализационного люка, Дуглас понимает, что произошло.
Он с трудом поднимает металлический круг, опустившись на колени в жидкую грязь, и светит вниз, но свет слепит его, отражаясь от грязной глади. Канализация совершенно затоплена даже в верхней части города.
Дуглас еще долго бродит по городу, присматриваясь к канализационным люкам, но тварь затаивается где-то внизу.
Он наконец возвращается домой и, даже не снимая насквозь промокшей, разящей падалью и тиной одежды, падает на кровать. Он не спит; просто смотрит в потолок и прерывается только один раз, чтобы насыпать рыбам корма.
Когда наступает его смена, он узнает, что несколько человек в городе уже умерло по неизвестным причинам. В собственных квартирах.
В обесточенных, разумеется.
Мелисса возвращается из магазина, кутаясь в пуховик с намокшим тяжелым подолом, и тащит пакет с едой на руках, как младенца, чтобы не ставить в грязь. Мэттью в последнее время запрещает ей готовить — от запаха газа у него болит голова — и Мелисса покупает ему готовые обеды.
Чуть после полудня улицу уже обволакивает матово-серая и неоднородная, как облако комарья, темнота; дождь несильный, но от луж, покрытых грязными щелкающими волдырями, поднимается пар, превращаясь в туман. В тумане тяжело дышать, и Мелисса пытается срезать дорогу, перешагивая через водосточные канавы по голень в грязи.
Но нет: азарт пересилил в детях страх и, захватив удочку из отцовского шкафа и цыпленка из холодильника, Майкл с друзьями вернулся в Норт-Рок.
О дальнейшем дети рассказывали множество раз: вначале, крича и рыдая, Жасмин, которая едва встала с постели; затем — ему, Дугласу, в участке; а после — еще очень многим.
Майкл что-то поймал; он тащил «рыбу» — едва не ломая удилище — к выходу из туннеля, куда бросились остальные, и поскользнулся, упав в воду. Взметнулся высокий столб брызг; а, когда вода успокоилась, не было видно уже ни Майкла, ни«рыбы» — только фирменное удилище Salmo с оборванной леской.
Поиски велись очень долго; специально вызванные рабочие выкачали воду из туннеля; но никаких следов не нашли даже тогда. По какой-то бредовой официальной версии, Майкла затянуло в водосточный слив туннеля.
Нога Дугласа в очередной раз проваливается; и, когда он высвобождает ее из чего-то похрустывающего, на поверхность всплывают серые ошметки разлезшейся шкуры. Запах бледной дохлятины заполняет ноздри, въедается в мозг, пузырями поднимается со дна туннеля, из-под забившейся водосточной решетки.
Дуглас отпрыгивает, резко развернувшись, и вдруг слышит громкий плеск — точно огромный лосось выпрыгнул и снова плюхнулся в воду метрах в десяти от него. В воде под фонарем расходятся черно-белые круги волн.
— Следил за мной? — шипит Дуглас твари.
— Следил за мной и смеялся?
В глазах у него темнеет, но каждое действие он выполняет четко, выверено, как на учениях; и гладкость динамитной шашки, и чуть слышный по сравнению с жирным «лососевым» шлепком плеск, и щелчок детонатора въедаются в память.
А взрыва он не запоминает совершенно; может быть, его оглушает безумствующее в туннеле эхо. Пахнущий гнилью прибой еще хлещет его колени, когда он снова слышит — уже в отдалении — плеск лосося-переростка, теперь наполненный какой-то болезненной тяжестью.
Дуглас рычит, как хищник, учуявший запах крови и, совершенно потеряв рассудок, бежит на звук, на ходу выхватывая следующую порцию взрывчатки. Размахнувшись, швыряет от плеча, как спортивный снаряд.
Грязно-серый фонтан, взметнувшись к потолку, амебой раскатывается в просвете туннеля; во взбаламученную воду и на плечи Дугласу сыплются осколки ламп.
Дуглас бросает следующую шашку — и на дне туннеля вдруг что-то проседает с бетонным хрустом, и бурлит гнилой водоворот, словно вода не может решить, заливаться ей в трещину или выливаться из нее. Крупные, пахнущие сероводородом коричневые пузыри поднимаются и лопаются, а туннель все же начинает мелеть; и от водоворота отрывается темное пятно в шлейфе пузырьков газа. Оно движется зигзагами, шлепает по серой вязкой грязи, совершенно сливаясь с ней в свете фонаря, и катится к выходу из туннеля.
Дуглас бежит следом, на ходу пытаясь вытащить из рюкзака остатки взрывчатки, но мешкает, увязая ногами в иле, и тварь выбирается из тоннеля, тем же грязным сгустком катится по дороге.
Дуглас отбрасывает бесполезный рюкзак и стреляет вслед; бежит по темной, мокрой и мертвой улице, разбрызгивая черную грязь и паля по хромающему пятну серой.
Тварь мечется по заасфальтированному полотну, а потом вдруг прокручивается на одном месте волчком, словно зацепившись за что-то, и начинает на глазах просачиваться под землю с сырым желейным хлюпом.
Только когда звякает крышка канализационного люка, Дуглас понимает, что произошло.
Он с трудом поднимает металлический круг, опустившись на колени в жидкую грязь, и светит вниз, но свет слепит его, отражаясь от грязной глади. Канализация совершенно затоплена даже в верхней части города.
Дуглас еще долго бродит по городу, присматриваясь к канализационным люкам, но тварь затаивается где-то внизу.
Он наконец возвращается домой и, даже не снимая насквозь промокшей, разящей падалью и тиной одежды, падает на кровать. Он не спит; просто смотрит в потолок и прерывается только один раз, чтобы насыпать рыбам корма.
Когда наступает его смена, он узнает, что несколько человек в городе уже умерло по неизвестным причинам. В собственных квартирах.
В обесточенных, разумеется.
Мелисса возвращается из магазина, кутаясь в пуховик с намокшим тяжелым подолом, и тащит пакет с едой на руках, как младенца, чтобы не ставить в грязь. Мэттью в последнее время запрещает ей готовить — от запаха газа у него болит голова — и Мелисса покупает ему готовые обеды.
Чуть после полудня улицу уже обволакивает матово-серая и неоднородная, как облако комарья, темнота; дождь несильный, но от луж, покрытых грязными щелкающими волдырями, поднимается пар, превращаясь в туман. В тумане тяжело дышать, и Мелисса пытается срезать дорогу, перешагивая через водосточные канавы по голень в грязи.
Страница 4 из 15
